Ким Стрикленд - Клуб желаний

К обивке дивана Гейл прилип какой-то мусор — то ли карандаш для бровей, то ли засохшая каша. Поджидая остальных, Клаудия рассеянно колупала пятнышко ногтем.

Гейл позвонила Клаудии вчера вечером, и голос у нее дрожал. Она была страшно расстроена, а для Гейл это большая редкость. Клаудия сразу приготовилась к плохим новостям, даже испугалась — не приключилось ли что с Эндрю. Гейл поведала о картинках в Интернете. Клаудия как могла успокоила ее и после долгих уговоров убедила, что им необходимо собраться. Пусть даже Гейл сгорит со стыда, надо созывать первое в истории Клуба желаний экстренное заседание.

Зал в доме Гейл располагался в задней пристройке, и зимой здесь всегда было прохладно. А сегодня, несмотря на середину марта, так просто холодно. Клаудия поплотнее запахнула кофту и, обхватив себя руками, глянула в окно. Ну и ветрище. Детские качели во дворе мотаются так, словно на них решили поразвлечься два привидения.

Чуть прихрамывая, вошла Гейл с двумя кружками в руках. Клаудия отнекивалась, но Гейл настояла на чае.

— Как там Эндрю? — спросила Клаудия.

— Лучше. — Эндрю был наверху с Эллен, и Гейл невольно бросила взгляд на лестницу. — Носится на своих костылях с жуткой скоростью. Я-то думала… Не знаю, что я думала. Ждала, наверно, что ему будет нелегко управиться с костылями. — Гейл поставила кружки на стол. — А выходит, мне гораздо труднее, чем ему. Костыли — это ненадолго. А вот с ингалятором мы расстанемся не скоро. Один из врачей даже сказал, это на всю жизнь.

— На всю жизнь? Господи…

Губы Гейл сжались в тонкую линию.

— Будем надеяться, что он ошибается, — вздохнула Клаудия.

Гейл кивнула и села рядом с Клаудией на диван, а правую ногу задрала на подушечку, очевидно именно для этой цели оставленную на журнальном столике.

Клаудия взяла свою чашку.

— Похоже, тебе костыли тоже не помешали бы. Когда же ты займешься ногой?

— Да нет, ничего. Колено то болит, то не болит. День на день не приходится. Сегодня вот плохой день. Как только все устаканится, сделаю томографию. Доктор говорит, мениск порвался. Ничего серьезного.

— А по мне, так очень серьезно.

Не зная, куда девать глаза, Клаудия отпила чаю. Так не хотелось верить, что всему виной их желания, что Эндрю и Гейл страдают из-за Клуба книголюбов. Но больно уж все одно к одному. Нет, это не совпадения, нет. Особенно если вспомнить последние события — все скверное, что случилось с ними со всеми.

Со всеми, кроме Линдси.

— Неужели и Линдси согласилась прийти на экстренное заседание? — спросила Клаудия. — Она ведь все твердит, что наши напасти не имеют никакого отношения к желаниям.

— Думаю, потому и притопает — чтоб убедить нас в своей правоте. Ты ее давно видела? Глиста в корсете! Она же никогда не была толстой. Меня это просто убивает.

Зачем — с ее-то фигурой — так себя истощать?

— Хорошо тебе говорить, ты-то у нас настоящая супермодель. Я лично еще не встречала женщины, которая не мечтала бы сбросить два-три килограмма. Минимум.

— Пожалуй, ты права. Даже я обнаружила, что бедра у меня уже не те, что прежде.

Клаудия слабо улыбнулась. Что тут скажешь? «У тебя потрясающие бедра, хотя ты уже давно не двадцатидвухлетняя порнозвезда»?

Гейл отвернулась к окну. Задумалась, прихлебывая чай.

Клаудия сбоку вглядывалась в лицо подруги: подбородок заострился, веер морщинок в уголке глаза. Гейл выглядела испуганной. Клаудия еще никогда не видела испуганную Гейл.

Должен быть способ все исправить, думала Клаудия. Должен быть способ как-то перечеркнуть наши желания.

Раздался звонок в дверь, Гейл поставила чашку.

Клаудия проворно поставила свою и вскочила:

— Сиди! Я открою.

Первой в большую комнату вошла Линдси с коробкой из кондитерской в руках, за ней Клаудия.

— Я купила пирожных. Выложить на тарелку или будем есть прямо из коробки? — Линдси водрузила коробку на стол и сама себе ответила: — Из коробки. — Она вытащила из-под шпагата пачку салфеток и принялась распечатывать.

Кого она хочет обмануть? Клаудия невольно покачала головой. Линдси со своей коробищей пирожных. Пыль в глаза пускает: «Посмотрите, как я ем. Видите? Никакой диеты. Чистая магия». Клаудия наблюдала, как Линдси сматывает бечевку. Господи, до чего тоща.

— Сколько ты сбросила, Линдси?

— Понятия не имею. Килограммов пять-шесть.

Это она-то понятия не имеет? Враки! Да она названивала Клаудии с отчетом о каждых сброшенных тридцати граммах.