Джон Грин - Бумажные города

Потом я вдруг понял, что больше не могу. Я уже не справлялся с этим чувством, оно охватило меня целиком и стало невыносимым. Я полез в самую глубину шкафчика. И вывалил все — и фотки, и записки, и книжки — в мусорное ведро. И ушел, не закрыв дверцу. Проходя мимо репетиционной, я услышал приглушенные звуки марша. Но не остановился. На улице было жарко, но не так ужасно, как обычно. Переносимо. Почти везде по дороге домой есть тротуары, подумал, я. И я пошел.

Все эти «я больше никогда не» меня буквально парализовали, и, уйдя из школы, я вдруг почувствовал себя просто прекрасно. Я стал чист. Это была свобода без каких-либо примесей. Все, что некогда столько для меня значило, за исключением одной паршивой фотки, теперь было в помойке, но меня это невероятно радовало. Я побежал, чтобы поскорее отдалиться от школы.

Уходить очень тяжело — до тех пор пока не уйдешь. А потом понимаешь, что легче нет ничего на всем белом свете.

И пока я бежал, я впервые почувствовал, что превращаюсь в Марго. Я четко знал: она не в Орландо. Она не во Флориде. Оставить все позади — классно, когда все уже позади. Если бы я был в тачке, а не пешком, я бы тоже, наверное, не остановился. Она сбежала и не вернется ни на вручение, ни потом. Теперь я в этом не сомневался.

Я ухожу, и уход захватывает меня настолько, что вернуться я не могу. Но что тогда? Я ухожу и ухожу отовсюду, ухожу и ухожу, и скитаюсь, как праздный бродяга?

Когда до Джефферсон-парка оставалось около четверти мили, мимо меня проехал ЗПЗ. Бен с визгом затормозил на Лейкмонте, несмотря на то что это мешало оживленному движению, я подбежал к тачке и сел. Они хотели ехать ко мне и поиграть в «Восстание», но мне пришлось отказать, потому что я подобрался к разгадке как никогда близко.

Всю ночь со среды на четверг и весь четверг я пытался применить то, что понял о Марго, на практике — я надеялся увидеть какую-то связь между картой и путеводителями, между Уитменом и картами, чтобы разгадать маршрут ее путешествия. Но я все больше задумывался о том, что, вероятно, ее настолько захватил кайф, который испытываешь, уходя, что она перестала сыпать на дорогу хлебные крошки. И в таком случае эта карта, которую Марго нам показывать не хотела, может быть единственным указателем на ее местонахождение. Но ведь и на ней конкретных координат не было. Даже Катскилл-парк, заинтересовавший меня тем, что он один располагался не вблизи большого города, был довольно большим и густонаселенным, чтобы найти там единственную девушку. В «Песни о себе» упоминались кое-какие места в Нью-Йорке, но их было так много, что все не обойти. Как найти точку на карте, если она движется от миллионника к миллионнику?

Когда в пятницу утром ко мне в комнату зашли родители, я уже снова сидел над путеводителями. Они редко приходили ко мне вместе, и к горлу подкатила тошнота — я вдруг перепугался, что они принесли плохие новости насчет Марго, но потом вспомнил, что сегодня мне вручат диплом.

— Ну, готов, дружище?

— Да. Ну, то есть я этому мероприятию особого значения не придаю, но, думаю, будет прикольно.

— Ну, школу-то заканчиваешь всего раз в жизни, — сказала мама.

— Ага, — согласился я.

Они сели напротив меня на кровать. Я заметил, что они переглянулись и хихикнули.

— Что такое? — спросил я.

— Мы хотим вручить тебе подарок по случаю окончания школы, — объяснила мама. — Квентин, мы тобой очень гордимся. Ты — самое большое наше достижение, для тебя это очень значимый день, и мы… ты просто прекрасный парень.

Я с улыбкой смотрел на них. А папа протянул крошечный подарочек в голубой обертке.

— Нет, — воскликнул я, хватая его.

— Давай открывай.

— Не может быть, — сказал я, уставившись на упаковку. Размером с ключ. И весит как ключ. Я потряс коробочку — там что-то загремело, в точности как ключ.

— Открывай же, дорогой, — настаивала мама.

Я сорвал обертку. КЛЮЧ! Я внимательно его рассмотрел. От «форда»! У нас «форда» не было.

— Вы мне машину купили?!

— Ага, — ответил папа. — Не совсем новую, но ей только два года, пробег всего двадцать тысяч миль.

Я подскочил и обнял их обоих.

— И она моя?

— Да! — буквально выкрикнула мама.

— У меня машина! Машина! Моя собственная!

Я отклеился от родителей и закричал: «Спасибо спасибо спасибо спасибо спасибо спасибо спасибо», перелетел через гостиную, рывком открыл дверь на улицу — хотя был в одних трусах и майке. Там стоял минивен «форд» с огромным синим бантом.