Джон Грин - Бумажные города

Она улыбнулась.

Я сделал шаг вперед, стараясь спасти его от всех этих глупостей, и положил руку ему на плечо.

— Если ты хочешь попасть домой к шести, пора выходить, — напомнил я.

— Хорошо, — согласился Бен. — Но я должен поблагодарить Бекку за такую роскошную вечеринку.

Мы с Лэйси пошли вслед за Беном вниз по лестнице, он открыл дверь в комнату Бекки и сказал:

— Ты крутую вечеринку закатила! А вот ты сама — такая отстойная. У тебя даже по жилам отстой вместо крови течет! Но за пиво спасибо!

Бекка уже была в комнате одна, она лежала на кровати, таращась в потолок. На Бена она даже не взглянула, только тихонько пробормотала:

— Надеюсь, твоя подружка наградит тебя своим букетом.

Без тени иронии он ответил:

— Рад был поболтать! — после чего закрыл дверь.

По-моему, он даже не понял, что ему нахамили.

Потом мы снова поднялись наверх и направились к выходу.

— Бен, — сказал я, — пивной меч надо тут оставить.

— Ладно, — согласился он.

Тогда я взялся за конец и потянул, но он не выпустил. Я уже было собрался наорать на эту пьянь, но вдруг заметил, что Бен просто не может его выпустить.

Лэйси рассмеялась:

— Бен, ты что, сам к мечу приклеился?

— Нет, — ответил он. — Супер приклеился. Чтобы его никто не украл!

— Железная логика, — невозмутимо ответила Лэйси.

Нам удалось оторвать все банки, кроме той самой, что была приклеена к Беновой руке. Как я ни тянул, вялая рука тянулась вместе с банкой, как будто он был марионеткой на пивной нитке.

Наконец Лэйси напомнила:

— Пора уже ехать.

И мы поехали. Бена мы посадили на заднее сиденье и пристегнули ремнем безопасности. Лэйси осталась с ним, «надо следить, чтобы он не блеванул или не забил себя до смерти этой банкой».

Сам Бен был уже где-то далеко, так что она говорила о нем, не стесняясь.

— Знаешь, вот насчет того, как он старается. Ну, по-моему, как-то чересчур, но что в этом такого плохого? Он милый, разве нет?

— Наверное, — сказал я.

Голова Бена болталась из стороны в сторону так, будто и не была прикреплена к позвоночнику. Мне он особо милым не казался, но это было неважно.

Сначала я высадил саму Лэйси на противоположной стороне Джефферсон-парка. Когда она наклонилась и чмокнула Бена в губы, он оживился достаточно, чтобы снова пробормотать «да».

Потом она пошла домой и, когда проходила мимо моей дверцы, сказала «спасибо». Я просто кивнул.

После я поехал через микрорайон. Была уже не ночь, но еще и не утро. Сзади тихонько похрапывал Бен. Я остановился перед его домом, открыл дверь, отстегнул ремень, который удерживал его.

— Бенище, пойдем.

Он засопел, покачал головой, потом проснулся. Потом ему захотелось протереть глаза, но, к его удивлению, на руке оказалась пустая пивная жестянка. Он попытался сжать руку в кулак и немного погнул банку, но снять ее все равно не удалось. С минуту он на нее смотрел, а потом кивнул и констатировал: «Ко мне прилипла Тварь».

Выбравшись из машины, он на заплетающихся ногах пошел к дому; дойдя до крыльца, обернулся и улыбнулся. Я помахал ему рукой, и пивная банка задергалась в ответ.

Я поспал несколько часов, а потом все утро рассматривал найденные накануне путеводители. Я ждал до обеда, чтобы позвонить друзьям. Сначала я набрал Бена.

— Доброе утро, солнышко.

— О боже, — ответил он жалобным голосом. — Господи Иисусе, приди и утешь своего несчастного старика Бена. Боже мой. Да снизойдет на меня твоя благодать.

— Я узнал кое-что новенькое по делу Марго, — взволнованно сообщил я, — так что приезжай. А я пока Радару позвоню.

Бен меня, похоже, даже не услышал.

— Старик, когда в девять утра ко мне зашла мама, я начал зевать, захотел прикрыть рукой рот, и вдруг мы с ней увидели у меня на руке пивную банку. Что все это значит?

— Ты склеил суперклеем несколько банок, чтобы сделать из них пивной меч, а его потом приклеил к руке.

— А, да. Пивной меч. Что-то припоминаю.

— Бен, приезжай ко мне.

— Старик, мне паршиво.

— Тогда я к тебе приеду. Когда?

— Не, старик. Мне сначала надо проспать десять тысяч часов. Выпить десять тысяч литров воды и десять тысяч таблеток анальгина. Завтра в школе встретимся.

Я вдохнул поглубже, чтобы скрыть свое бешенство.

— Я, значит, среди ночи ехал за тобой через всю центральную Флориду, я один оказался трезвым на вечеринке, где текли реки бухла, я тебя, поганца, до дома довез, а ты теперь… — Мне еще было что сказать, но тут Бен повесил трубку. Прямо посреди нашего разговора. Урод.