Ричард Олдингтон - Дочь полковника

По правде говоря, мистер Перфлит уже точно знал, что именно он посоветует и что сделает сам, но не собирался лишать себя удовольствия.

— Да-да, — покорно сказала Джорджи, словно готовясь выслушать очередную военную побасенку полковника.

— Вы когда-нибудь предавались медитациям на тему экономики этой сельской общины?

Сердце Джорджи совсем упало. Что такое экономика? И ведь медитации — это какое-то восточное неприличие, а предаются ему низшие касты в Индии? Мистер Перфлит благодушно взял ее под руку, не заметив, в какой вверг ее трепет, и начал прохаживаться с ней по аккуратно подбритому газону. Иногда он жестикулировал свободной рукой, и Джорджи с ужасом обнаружила, что под пышным халатом скрывается пижама!

— Она, — произнес Перфлит благоговейно, — представляет собой дьявольскую тайну и всегда заставляет меня вспоминать слона, который поддерживает мир, стоя на черепахе. Но на чем стоит черепаха? Жрецы политической экономии такого вопроса попросту не допускают.

— Но разве слоны стоят на черепахах? — удивленно осведомилась Джорджи. — Черепаха же будет раздавлена?

— Совершенно верно, — ответил Перфлит, полагая, что Джорджи пошутила над его аналогией, а вовсе не восприняла ее буквально. — Это логичный вывод. Однако черепаха, целая и невредимая, продолжает стоять ни на чем. Поразительно! Я живу в довольстве, вы живете в довольстве, как и Маккол, Крейги и Каррингтон. Стюарты живут богато, а несносный Стимс купается в животной роскоши, достойной Тримальхиона. Жуткая пирамида, мисс Смизерс.

Джорджи поискала взглядом пирамидально обрезанный тис, но нигде его не увидела. И сообразила, что мистер Перфлит говорил о других пирамидах.

— Но, по-моему, пирамиды вовсе не жуткие. Когда папа был в Египте…

— Никто из нас, — перебил Перфлит, — никакой практической пользы не приносит, кроме Маккола, который усердно трудится, снижая цифру народонаселения. Я мог бы сделать исключение и для собственных скромных стараний в сократическом духе, но предпочитаю считать себя бесполезным, абсолютно бесполезным.

И мистер Перфлит скромно вздохнул.

— А!.. — произнесла Джорджи в полном изумлении.

— Вы очень добры, — сказал мистер Перфлит и благодарно сжал ее локоть, не подозревая, каким сладким волнением отозвалось в ней это соприкосновение с мужчиной. — Но нет! Я паразит. Хотя в свое оправдание сошлюсь, что представляю собой блоху и покусываю политически экономическое тело в надежде вызвать в нем целительную ярость. А наш друг Каррингтон — пиявка, что же касается гнусного Стимса, то он — анаконда, объевшаяся Империей.

— Мистер Каррингтон вовсе не пиявка, — с негодованием возразила Джорджи. — Он делает много добра!

— Спасая души от апоплексии, э? Ха-ха! Но я собирался спросить вас о другом: как, черт побери, мы все умудряемся жить?

И мистер Перфлит остановился как вкопанный, обратив на Джорджи торжествующий взгляд, словно говоря: «Вот отгадайте эту прелестную загадку!» Джорджи почувствовала, что его довольно костлявое колено прижалось к ее ноге. Она трепетно отодвинула ногу. Мистер Перфлит, не заметив, что их ноги соприкоснулись и он как бы покусился на ее девичью честь, продолжил прогулку и свои рассуждения.

— Вы, разумеется, ответите: сельское хозяйство! — объявил Перфлит, прибегая к излюбленному приему всех ораторов. — И я готов признать, что кое-кого из нас сельское хозяйство действительно содержит. Но в Англии дела с ним обстоят плохо, даже если на девяносто процентов воркотня фермеров и необоснована. Как-никак в прошлом году Стимсу его образцовая ферма принесла пятьсот фунтов убытка… Кстати, он по этому поводу поднял самый непристойный шум, пытался представить себя прямо-таки благодетелем всего человечества. Лицемерный выжига добродушно забывает тот факт, что он получает в год несколько тысяч фунтов арендной платы за фермы, дома и землю, и фермеры оказываются в кабале у банков как раз потому, что первые сливки с их труда снимает он.

— Лиззи… — вставила Джорджи, пытаясь вернуть его к делу.

— Но, — неумолимо продолжал Перфлит, — как же остальные, число которых много превосходит тех, кто держится сельским хозяйством? Фабрика Крейги, которая, между прочим, заложена Стимсу… Это нелепый анахронизм, мисс Смизерс, хранит патриархальные порядки. То есть Крейги нанимает рабочих, не состоящих в профсоюзе, благо тут он их еще может найти, и платит им на полкроны, а то и на пять шиллингов больше, чем получают батраки в этом графстве. Он селит их, бесспорно дешево, в этих двух рядах отвратительнейших лачужек. Вы заметили, что по меньшей мере двадцать пять человек вынуждены жить на площади, величиной с половину дома, в котором проживает сам Крейги, в такой тесноте, что стоит кому-нибудь кашлянуть на одном конце улочки, как на другом у бабушки Бертон от испуга вываливается вставная челюсть?