Ричард Олдингтон - Дочь полковника

Мозг Антанты, мистер Перфлит, и Джорджи, ее вдохновительница, проводили совещание за совещанием. Джорджи с изумлением обнаруживала в мистере Перфлите качества, о которых прежде не подозревала. До этих пор его неиссякаемое красноречие и эрудиция вызывали у нее некоторое раздражение. Он вслух осуждал бессмысленное убийство животных, явно предпочитал сидеть и болтать языком, вместо того чтобы усердно гоняться за мячами и шарами, а потому она не могла не усомниться в его умственных способностях. Всем своим существом Джорджи ощущала, что подобный человек может быть только бесхребетной никчемностью, а то и вовсе дегенератом.

В большом расстройстве заметно обескураженная Джорджи отправилась посоветоваться с Перфлитом в одно прекрасное майское утро, когда по голубой равнине небес, точно пасущиеся олени, медленно скользили прихотливые облачка. Сравнение это не пришло в голову Джорджи, когда она затворяла за собой парадную дверь «Омелы», но его тотчас сделал мистер Перфлит, который как раз тогда же вышел через стеклянную дверь в сад после завтрака. Накануне вечером Лиззи со слезами излила Джорджи свои новые тревоги, и Джорджи обещала помочь. Лишь уверенность, что мистер Перфлит — несгибаемый лиззит, толкнула ее ухватиться за эту соломинку. Она открыла калитку и почти тут же наткнулась на мистера Перфлита, который в домашних туфлях и цветастом халате поглаживал возле клумбы свою кошку.

Мистер Перфлит пожал ее руку как-то рассеянно и словно не услышал ее церемонного «здравствуйте». Его мысли были заняты более высокими материями.

— Монтень, — задумчиво произнес мистер Перфлит и продолжал, пока Джорджи тщетно спрашивала себя, кто такая эта Монтень, — Монтень говорит, что не мы их ласкаем, а они ласкаются о нас. Как по-вашему?

Опасливость, вечно подогреваемая полковником и кузеном, помешала Джорджи сообразить, что под «они» мистер Перфлит подразумевал кошек. Она сказала:

— Я, право, не понимаю.

— Очень правдоподобно, — размышлял вслух философ, — и порой мне казалось, что это относится и к женщинам. Между женщинами и кошками существует родство, потому-то поэты всегда обзаводятся кошками, если более благородное безумие им не по карману. Кошки и женщины греются у наших очагов, но не удостаивают нас откровенностью. А почему? А потому, что ласкаются о нас. Вы согласны?

Эта невнятная чепуха поставила Джорджи в тупик, но у нее возникло смутное подозрение, что мистер Перфлит позволил себе какую-то грязную французскую шуточку, и она решила дать отпор.

— Ни о чем подобном я никакого понятия не имею, — отрезала Джорджи со всем целомудрием чистой девочки-скаута. — Я пришла спросить, не сумеете ли вы как-то помочь бедным Тому и Лиззи.

— О-о! — Перфлит тотчас пробудился от утренней философской задумчивости. — Что еще произошло? Новый претендент заявил отцовские права на эмбрионального мессию во чреве Лиззи?

Джорджи покраснела — как может мистер Перфлит говорить такие гадости? — но объяснила положение вещей со всей доступной ей четкостью. Мистер Перфлит слушал внимательно, порой задавал деловые вопросы, а его взгляд эстетически оценивал Джорджи, избегая лица — ляпсуса, допущенного Жизненной Силой, но одобряя очертания грудей, талии, ляжек, изящество пальцев и лодыжек, а также и намек на атлетическую крепость бедер. Тут она завершила перечень новых бед, постигших Лиззи…

— Красота, — прожурчал мистер Перфлит, — это залог счастья.

— Что?! — вскричала Джорджи.

— Ничего-ничего, — поспешно ответил Перфлит. — Так, значит, чудовища добродетели угрожают и без того не слишком радужному будущему наших юных друзей? Разлагающая сила избытка добродетельности поистине ужасна, дорогая моя мисс Смизерс. Остерегайтесь ее, умоляю вас. А особенно она вредоносна, когда опирается на экономическую мощь, как в данном случае.

— Какие странные вещи вы говорите! — заметила Джорджи, чуть не рассмеявшись на эту бородатенькую шуточку девяностых годов, которая для нее прозвучала наисмелейшим парадоксом. — Но что делать?

Мистер Перфлит с упреком остановил ее, подняв ладонь. Он был намерен выговориться. Если Джорджи ищет у него помощи, то пусть заплатит за нее, внимая ему. Мистера Перфлита мало трогало, понимает Джорджи его или нет. Он просто наслаждался звуком собственного голоса. И сам себе аплодировал.

— Терпение! Секрет любого успешного действия заключается в исчерпывающем предварительном исследовании проблемы, которую предстоит решить.