Джоанн Харрис - Персики для месье кюре

— Так, значит, это и есть твоя магия, Вианн? Пахнет, как полевые цветы в раю. — И, одарив Розетт своей черепашьей улыбкой, Оми спросила: — Ты тоже помогала маме это готовить, малышка?

— Мы все ей помогали, — сказала Анук. — А я с пяти лет помогаю ей делать шоколадки.

Улыбка Оми стала еще шире.

— Ну, если уж это не заставит старика сойти вниз…

— Он придет, — уверенно заявила Майя. — Я попросила моего джинна сделать его здоровым.

Оми изобразила глубочайшее удивление.

— Вот как? У тебя, оказывается, джинн есть?

Майя радостно закивала.

— Да, и он обещал выполнить три моих желания!

— У Розетт есть воображаемый дружок, — пояснила я, — и, по-моему, Майе тоже захотелось иметь такого.

— А, ясно, — сказала Оми. — И каково будет следующее твое желание? Дай-ка подумать. Может, ты захочешь, чтобы джинн превратил тебя в принцессу? Или сделал меня снова молодой? Или подарил волшебный ковер, сотканный из крошечных бабочек, чтобы ты могла лететь куда угодно, в любую страну, и тебе для этого даже паспорт не понадобился…

Майя строго посмотрела и сказала с упреком:

— Какие ты глупости говоришь, Оми!

Оми захихикала.

— До чего же хорошо, что ты у меня есть! Только ты и помогаешь мне сохранить здравомыслие!

Минут через десять, как бы вопреки пессимистическим предположениям Оми, в дверях гостиной показался Мохаммед Маджуби, несколько усохший, но аккуратно одетый, в белой джеллабе и шапочке топи. Рядом с ним стояла Алиса, и по ее ясным глазам было видно, что она испытывает огромное облегчение.

Увидев меня, Маджуби поклонился и сказал:

— Ассалааму алайкюм , мадам Роше. Спасибо, что снова привели ко мне Алису.

Он протянул к Алисе руку, и девочка бережно взяла ее и сжала в своих руках, а старик что-то тихо сказал ей по-арабски. Затем он обратился ко всем присутствующим в комнате — уже по-французски, хотя и с сильным южным акцентом:

— Вчера у нас с внучкой состоялся разговор, и она обещала мне подумать над тем, что я ей сказал. И вот сегодня, Альхамдуллила , мы вместе с ней решили вернуться домой. Жизнь слишком коротка, а время слишком драгоценно, чтобы тратить его на глупые ссоры. Завтра я поговорю со своим сыном. Что бы между нами ни случилось, я по-прежнему его отец. — На лице его мелькнула тень улыбки. — Ну а ты, моя маленькая Майя, — спросил он, — чем ты сегодня занималась?

— Мы сегодня печенье пекли! Волшебное! Чтобы ты выздоровел.

— Ясно. Волшебное печенье. — Улыбка старика стала еще светлее. — Только не рассказывай дяде Саиду. Вряд ли он это одобрит.

— Надеюсь, вы присоединитесь к нашему ифтару, — сказала Фатима, обращаясь к нам. — Угощенья у нас более чем достаточно, на всех хватит. Так что добро пожаловать.

И мы остались. Все расселись на ярких подушках — мужчины по одну сторону, женщины по другую. К нам присоединились и Медхи Аль-Джерба, и муж Ясмины Исмаил, очень похожий на своего старшего брата Саида, только без бороды и одетый по-европейски. Мохаммед прочел необходимые молитвы. Алиса совсем притихла, но выглядела вполне довольной. Я умилялась, глядя, как Майя учит Розетт правильно есть: « Смотри, Розетт, вот как мы это делаем! И, пожалуйста, сядь прямо, не вертись на подушке! » Кстати, Бам тут же следовал указаниям Майи и садился до смешного прямо, поблескивая в тени золотистой шерсткой.

Мы начали с фиников — в рамадан это традиционный способ выхода из поста. Затем последовала хурма и суп из розовых лепестков с crêpes mille trous , кускус с шафраном и жареный барашек со специями. На десерт подали миндаль, абрикосы, рахат-лукум с кокосовой стружкой, а под конец — принесенное нами печенье и шоколад.

Мохаммед Маджуби ел мало, но одно печенье с блюда, поднесенного Майей, все-таки взял.

— Ты должен съесть хотя бы одно, джиддо ! Ведь мы с Розетт помогали Вианн его делать!

Он улыбнулся:

— Конечно, обязательно съем. Как я могу не съесть? Тем более если это печенье волшебное.

Зато Оми не ведала никаких колебаний. И отсутствие зубов ее не тревожило: сунув в рот шоколадку, она просто позволила ей растаять.

— Это гораздо вкуснее фиников, — сказала она. — А ну-ка, дай мне еще!

Это, конечно, не настоящая магия, и все же любая еда, приготовленная с любовью, обладает истинно магическими свойствами. Все дружно нахваливали мои трюфели, да и печенье вскоре доели.

К концу ифтара Мохаммед выглядел совсем усталым и вскоре сказал, что, пожалуй, пойдет к себе и приляжет.