Джоанн Харрис - Персики для месье кюре

И с этими словами Карим повернулся и вышел, заперев за собой дверь. Я снова остался в темноте.

Он, конечно, пытался меня запугать. Это было мне совершенно ясно. Но знаешь, отец, я его не боюсь. Карим не убийца. Он, может, и организовал то ночное нападение на меня, но ведь убивать меня все-таки никто не собирался. Однако…

И никто ничего не узнает. Да никому, собственно, и дела-то до тебя не будет. Никто тебя даже не станет искать. И это чистая правда, отец мой. Даже если я навсегда исчезну, вряд ли кто-то станет по-настоящему грустить обо мне.

Примерно через час дверь темницы снова приоткрылась, и я вскочил на ноги: я был совершенно уверен, что сейчас передо мной предстанут Карим и его приятели. Но в дверь бочком протиснулась какая-то женщина, закутанная в черное покрывало, и тихо сказала:

— Если вы попытаетесь выйти отсюда, я закричу.

Ее голос был мне незнаком, но женщины, что носят никаб , вообще редко с кем-нибудь говорят (разве что друг с другом); вряд ли я кого-то из них смог бы узнать по голосу. Однако я сразу понял, что эта женщина явно молода: по-французски она говорила почти без акцента.

Я мрачно на нее посмотрел:

— Что вам нужно?

И тут я заметил у нее в руках картонную коробку.

— Я принесла вам воду и еду, — сказала она. — Я все это тут, у порога, оставлю. И если вы потом спрячете коробку и мусор, то Карим со своими дружками ничего не узнают.

— Значит, Кариму неизвестно, что вы здесь?

Она покачала головой.

— Я подумала, что вы, должно быть, есть хотите.

— Ну так выпустите меня отсюда! — взмолился я. — Пожалуйста! Я клянусь вам…

— Простите, — сказала она, — но я пришла только для того, чтобы дать вам поесть.

В принесенной коробке я обнаружил суп в пластиковом стакане, хлеб, оливки и сушеные фиги, завернутые в кусок вощеной бумаги, а также пластиковую бутылку с водой и печенье. Как только женщина исчезла за дверью, я моментально все съел и выпил, а бумагу, стакан и бутылку сунул в картонную коробку и спрятал в одной из пустых клетей.

Я должен отсюда выбраться, думал я, и желательно до того, как вернется Карим с подручными. Эта женщина в черном, что принесла мне поесть… а что, если это Соня? Вполне возможно. Но Соню я бы узнал. Да и знает ли Соня, что меня заперли в этом подвале? Если да, то, по-моему, она должна чувствовать себя виноватой. Так, возможно, именно поэтому она и пришла? Что ж, в следующий раз я…

А будет ли следующий раз? Может, это последняя трапеза в моей жизни. Последняя трапеза приговоренного. Только бы Майя вернулась…

Боже мой, неужели я совсем пал духом? Однако надежда у меня оставалась только на Майю — последняя тоненькая ниточка, связывающая меня с жизнью, находится в руках пятилетнего ребенка. Вспомнит ли Майя о своем обещании? Может, она давно уже позабыла об игре в джинна и исполнение желаний?

Пятница, 27 августа

Миновала еще одна ночь — но я так и не получила ни одного ответа на свои вопросы. И материны карты не помогли. Я сварила детям шоколад со сливками, очень густой и сладкий, и себе тоже налила — в старую чашку Арманды. Ах, если б Арманда была здесь! Я почти слышу, как она говорит, пробуя мой шоколад: « Если рай хотя бы наполовину столь же хорош, как это , я завтра же перестаю грешить ». Дорогая Арманда! Как бы она смеялась, увидев, как сильно я тревожусь из-за Франсиса Рейно.

« Он прекрасно может сам о себе позаботиться , — сказала бы она. — Пусть побродит. Ему это только на пользу ». И все же все мои инстинкты буквально вопят: Рейно в беде! Раньше мне казалось, что спасать нужно Инес Беншарки, но я ошибалась. Спасать надо было Рейно ! Причем с самого начала.

Как там говорилось в письме Арманды? « В Ланскне ты вновь понадобишься. Однако я никак не могу рассчитывать на то, что наш упрямый кюре сообщит тебе, когда это случится ».

Да уж, такие люди, как Рейно, никогда никого ни о чем не просят и никогда ни на кого не полагаются. Неужели он сам пытался помочь Инес? Неужели этот проклятый скорпион все-таки его укусил?

Отец Анри сообщил в полицию об исчезновении Рейно, но от полицейских пока что никакого толку. Ничто не указывало на то, что месье кюре стал жертвой чьих-то происков; и потом, отец Анри сам же и предположил, что Рейно просто взял отпуск. Что же касается сплетен, что Рейно сбежал из города из-за новых свидетельств, касающихся пожара в бывшей chocolaterie , то они, похоже, не нашли ни малейшего подтверждения — к величайшему разочарованию Каро.