М. Стедман - Свет в океане

Заметив приближавшийся к острову «Уинворд спирит», который появился сразу после циклона, пронесшегося над западным побережьем Австралии, Том не поверил своим глазам. Он позвал Изабель, чтобы убедиться, что ему не мерещится. Они вернулись на Янус всего неделю назад, и катер должен был появиться только в середине марта, когда им предстояло отбыть на материк и на маяк в Пойнт-Мур. Может, у катера забарахлил двигатель во время рейса в другой пункт назначения? А может, Ральф или Блюи поранились, когда боролись со штормом?

Волнение на море было таким сильным, что экипажу пришлось проявить незаурядное мастерство, чтобы пришвартоваться.

— В шторм сгодится любой порт, верно, Ральф? — окликнул Том, стараясь перекричать свист ветра, когда катер встал бортом к причалу, но старик ничего не ответил.

Увидев на корме вместо Блюи Невилла Уитниша, Том удивился еще больше. Затем показались четверо полицейских.

— Господи, Ральф, что случилось?

И снова Ральф не ответил. По спине Тома пробежали мурашки. Он перевел взгляд на склон, ведущий к дому, и увидел, как Изабель пятится назад. Один из полицейских спрыгнул на пристань и пошатнулся, еще не привыкнув к твердой почве под ногами. Остальные последовали за ним.

— Томас Эдвард Шербурн?

— Он самый.

— Сержант Спрэгг, полиция Албани. Это мой помощник констебль Страгнелл, сержант Наккей и констебль Гарстоун. Они из полицейского участка в Партагезе. Думаю, вы знакомы.

— Нет.

— Мистер Шербурн, мы прибыли сюда по делу Фрэнка Ронфельдта и его дочери Грейс.

Это был настоящий удар под дых — Том не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть. Шея онемела, а лицо стало мертвенно-бледным. Это был как сигнал к атаке после долгих дней ожидания в окопах.

Сержант вытащил из кармана листок, который тут же затрепетал на шквальном ветру, и показал Тому, держа в обеих руках:

— Вы узнаете это, сэр?

Том взял фотографию погремушки и, затягивая с ответом, снова взглянул на склон: Изабель исчезла. Наступил момент истины — потом уже ничего нельзя будет изменить.

Том глубоко вздохнул и медленно выдохнул, будто освобождаясь от тяжести, а потом закрыл глаза и опустил голову. На его плечо легла чья-то рука.

— Том! Том, сынок… Что, черт возьми, все это значит?

Пока полиция допрашивала Тома, Изабель пошла к маленьким деревянным крестам у скал. Кусты розмарина расплывались перед глазами, совсем как мысли, которые постоянно разбегались, и их никак не удавалось удержать в голове. Она с содроганием вспоминала недавнюю сцену. Самый низкорослый из полицейских — и самый молодой — с торжественным видом показал ей фотографию и не мог не заметить, как у нее округлились глаза и перехватило дыхание.

— Эту погремушку кто-то послал миссис Ронфельдт на прошлой неделе.

— На прошлой неделе?!

— Судя по всему, тот же самый человек, который написал ей письмо два года назад.

Последнее замечание окончательно сбило ее с толку.

— Мы хотели бы задать вам несколько вопросов, когда поговорим с вашим мужем, а пока попросили бы вас… — он смутился, — далеко не уходить.

Перед Изабель открывался вид со скал: вокруг столько воздуха, а дышать становилось нечем, стоило подумать о Люси, которая спала после обеда, пока ее отца в соседней комнате допрашивала полиция. Ее заберут. Мысли беспорядочно скакали: надо спрятать ее где-нибудь на острове. Она… она могла бы уплыть с ней на лодке! Изабель быстро прикинула: спасательная шлюпка была готова к выходу в море в любую минуту. Но куда она ее увезет? Это не имело значения! Она могла бы забрать девочку и уплыть с ней до того, как их хватятся. И если их подхватит верное течение, то их понесет на север… Она представляла, как они добираются до берега, пусть и далеко от Перта, здоровые и невредимые. Но тут же здравый смысл подсказывал, что течение может оказаться южным, и тогда их ждет неминуемая смерть в Южном океане. Изабель лихорадочно обдумывала другие варианты. Она могла бы поклясться, что ребенок ее собственный и к берегу прибило ялик с двумя мертвыми телами и они оставили себе только погремушку. Она цеплялась за любую возможность придумать выход, даже самую призрачную.

И снова в голову пришла навязчивая мысль: «Надо спросить у Тома, что делать», которая тут же сменилась горьким осознанием, что все это его рук дело. К горлу подступил комок, совсем как той ночью после известия о гибели Хью, когда она проснулась и подумала: «Надо сообщить Хью об этой ужасной трагедии».