М. Стедман - Свет в океане

Город наводнили слухи. Нашли куклу. Нет, детское зубное кольцо. Нечто, что подтверждало смерть младенца. Нечто, что подтверждало, что ребенок жив. Малютку убил отец. Кто-то убил отца. Передаваясь из уст в уста в продуктовых лавках, кузнице и церкви, слухи обрастали новыми подробностями и вымыслами, причем рассказчики многозначительно прикладывали палец к губам, чтобы особо подчеркнуть конфиденциальность и достоверность сообщенных ими сведений.

— Мистер Поттс, мы отнюдь не подвергаем сомнению, что эта вещь принадлежит вам. Но вы, надеюсь, согласитесь, что это никак не подтверждает тот факт, что ребенок жив. — Сержант Наккей старался успокоить пунцового от ярости Септимуса, который стоял перед ним, задрав подбородок и выпятив грудь, будто боксер перед решающей схваткой.

— Вы должны провести расследование! Почему кто-то ждал все эти годы и объявился только теперь? Да еще посреди ночи? И не потребовал награды? — Его седые усы на фоне побагровевшего лица казались совсем белыми.

— Со всем уважением, откуда, черт возьми, мне знать?

— Я попрошу вас следить за своим языком! Здесь дамы!

— Прошу прощения. — Наккей облизнул пересохшие губы. — Мы проведем расследование, могу вас заверить.

— И что вы предпримете? — осведомился Септимус.

— Я… мы… даю вам слово!

У Ханны защемило сердце. Значит, все останется по-прежнему. И все же она стала ложиться еще позже и постоянно проверяла почтовый ящик, надеясь найти в нем новую весточку.

— Берни, сделай мне снимок этого, — попросил констебль Линч в фотоателье Гутчера и, вынув из войлочного мешка серебряную погремушку, положил ее на прилавок.

— С каких это пор тебя интересуют младенцы? — поинтересовался Берни Гутчер, недоверчиво на нее покосившись.

— С тех пор, как занимаюсь вещдоками! — ответил полицейский.

Пока фотограф готовил оборудование и делал снимок, Линч разглядывал развешанные по стенам фотографии с образцами разных рамок и ракурсов. Его взгляд равнодушно скользил по снимкам, среди которых были футбольная команда, Гарри Гарстоун с матерью, Билл и Виолетта Грейсмарк с дочерью и внучкой.

Через несколько дней на доске объявлений возле полицейского участка появилась фотография погремушки, снятой на фоне линейки. Всем, кто узнает игрушку, предлагалось незамедлительно сообщить об этом в полицию. Рядом висело объявление, что Септимус Поттс, эсквайр, выплатит вознаграждение уже в три тысячи гиней за информацию, которая приведет к нахождению его внучки Грейс-Эллен Ронфельдт, и гарантирует при этом полную конфиденциальность.

В этих краях за тысячу гиней можно было купить целую ферму. А что можно сделать на три тысячи гиней, не позволяла вообразить даже самая богатая фантазия.

— Ты уверен? — снова спросила Блюи мать, нервно расхаживая по кухне, так и не сняв бигуди, в которых спала. — Подумай хорошенько!

— Нет, не уверен. Не совсем уверен, ведь это было так давно! Но я никогда раньше не видел ничего блестящего в колыбели. — Он с трудом скрутил сигарету дрожавшими пальцами и неловко чиркнул спичкой. — Мам, что мне делать? — На лбу под рыжими кудрями проступили капельки пота. — Я хочу сказать, что, может, есть другое объяснение. А может, мне показалось. — Он глубоко затянулся и медленно выпустил дым. — Наверное, надо подождать до следующей поездки на Янус и поговорить с ним, как мужчина с мужчиной.

— Скорее, как тряпка с мужчиной. Если это и есть твой план, то у тебя даже меньше мозгов, чем я думала! Три тысячи гиней! — Она сунула ему под нос три растопыренных пальца. — Да ты и за сто лет столько не заработаешь на своей проклятой лодке!

— Но речь идет о Томе! И Изабель! Как будто они могли совершить что-то недостойное! И даже если это та же самая погремушка, ее запросто могло выбросить на берег, а они ее просто нашли. Ты даже не представляешь, что приносят волны. Однажды Том нашел даже мушкет! И коня-качалку!

— Неудивительно, что Китти Келли дала тебе от ворот поворот! Ни на йоту честолюбия, ни на йоту здравого смысла!

— Мам! — обиженно произнес уязвленный Блюи.

— Надень чистую рубашку. Мы идем в полицейский участок.

— Но это Том, мам. Он мой друг!

— Три тысячи расчудесных гиней! И если ты не поторопишься, то тебя точно опередит старый Ральф Эддикотт, который все расскажет первым. А Китти Келли уже не станет воротить нос от парня с такими-то деньжищами, — добавила она. — А теперь причешись и выброси эту проклятую сигарету!