М. Стедман - Свет в океане

— Смотрите, а вот и наш герой дня! — воскликнула миссис Хэзлак, заметив подходившего Тома, и устремилась к другой группе.

Том собирался забрать Изабель и потихоньку исчезнуть с мероприятия, пока собравшиеся разбирали со столов пирожки с мясом и сандвичи. При виде ее собеседниц у него по спине побежали мурашки, а сердце бешено заколотилось.

— Том, это Ханна и Гвен Поттс, — представила Изабель, выдавливая из себя улыбку.

Том взглянул на жену, потом на Люси и взял ее ладошку в руку.

— Здравствуйте, — поздоровалась Гвен.

— Наконец-то мы познакомились по-настоящему, — сказала Ханна, отрывая наконец взгляд от девочки.

Том лишился дара речи.

— «По-настоящему»? — переспросила Гвен.

— Вообще-то нам приходилось встречаться, правда, очень и очень давно, и я не знала его имени.

Теперь уже Изабель с беспокойством переводила взгляд с мужа на нее.

— Ваш супруг оказался настоящим джентльменом и спас меня от человека, который… повел себя недостойно. — Заметив удивленный взгляд Гвен, она пояснила: — Это случилось на пароходе, шедшем из Сиднея. Я расскажу тебе после. Все это уже дела давно минувших дней. — Ханна повернулась к Тому: — Я и понятия не имела, что вы смотритель маяка на Янусе.

Их разделяло всего несколько дюймов, и в воздухе повисла тяжелая тишина.

— Папа, — наконец прервала ее Люси и потянулась к Тому. Изабель не хотела ее пускать, но она обхватила Тома за шею, перебралась к нему и, прильнув ухом к его груди, принялась слушать, как сильно бьется сердце.

Том уже собирался воспользоваться предоставленной возможностью и откланяться, но Ханна коснулась его локтя.

— Мне понравились ваши слова, что маяк светит для всех, кому может понадобиться помощь. Я могу задать вам вопрос, мистер Шербурн?

Чувствуя, как им овладевает ужас, Том все-таки выдавил:

— О чем?

— Он может показаться вам странным, но все же… Может быть так, что суда спасают людей, которых находят в открытом море? Подбирают шлюпки и увозят спасенных на другой конец света. Вам приходилось слышать такие истории?

Том откашлялся.

— В океане бывает всякое. Думаю, что там возможно что угодно.

— Понятно… Спасибо. — Ханна глубоко вздохнула и снова посмотрела на Люси. — Я послушалась вашего совета, — добавила она, — относительно того парня на пароходе. Вы правильно сказали, что у него и так проблем хватало. — Она повернулась к сестре: — Гвен, я, пожалуй, поеду домой. Ты попрощаешься за меня с папой? Мне не хочется его отвлекать. — Она повернулась к Тому и Изабель: — Прошу меня извинить.

Она уже собиралась уйти, но тут Люси помахала рукой:

— Пока-пока.

Ханна попыталась улыбнуться.

— Пока-пока, — отозвалась она и сквозь слезы добавила: — У вас такая чудесная дочь. Прошу прощения.

С этими словами она быстро направилась к двери.

— Вы уж нас извините, — сказала Гвен. — Несколько лет назад Ханна пережила ужасную трагедию. Она потеряла в море мужа и дочь, которая сейчас была бы такого же возраста, как и ваша. Она всегда задает эти вопросы. А при виде маленьких каждый раз расстраивается.

— Ужасно, — сумела выдавить из себя Изабель.

— Пойду посмотрю, все ли с ней в порядке.

Едва Гвен ушла, как появилась мать Изабель.

— Ты гордишься своим папой, Люси? Правда, он у нас умный и может выступать с речами? — Она повернулась к Изабель: — Отвезти ее домой? А вы с Томом останетесь и продолжите веселиться. Наверное, вы не танцевали целую вечность!

Изабель вопросительно посмотрела на Тома.

— Я обещал Ральфу и Блюи выпить с ними пива. Я не любитель подобных развлечений. — С этими словами он повернулся и, не оглядываясь, исчез в темноте.

Тем же вечером, умываясь перед сном, Изабель взглянула на себя в зеркало, и на мгновение ей почудилось, что в ее отражении отпечатались скорбные черты Ханны. Она долго терла лицо, чтобы смыть мучительное видение, но оно никуда не уходило. Мало того, известие, что жизненные пути Тома и Ханны пересекались в прошлом, наполнило ее необъяснимой тревогой, и она чувствовала, как из-под ног уходит земля.

Видеть в глазах Ханны Ронфельдт черную пустоту, чувствовать сладковатый запах пудры и почти физически ощущать окружавшую ее ауру безысходности явилось настоящим потрясением. И в то же время страх потерять Люси усилился. Изабель невольно напрягла руки, будто прижимая к себе малышку, и начала молиться:

— Господи Боже, смилуйся над Ханной и дай ей покой. И не забирай у меня Люси!