Анатолий Маев - Генетик

— Профессор, вы думаете, что это возможно? — с еле слышимыми нотками надежды в голосе спросил Вараниев. И получив отрицательный ответ, уточнил: — Получается, вы сами не верите в проводимое лечение?

— Не совсем так: лечения я не провожу — только наблюдаю.

— Потому, что наблюдения помогут найти лечение? — допытывался председатель.

— Нет. Потому, что родители пациентов платят деньги, — без тени смущения объяснил профессор.

— За что же они их платят? — чуть ли не вскрикнул Виктор Валентинович.

— Хотя бы за то, что дети находятся под присмотром крупнейшего в мире специалиста по «синдрому попугая».

У Вараниева тут же затеплилась надежда, что «крупнейший специалист» как-то сможет помочь, а потому он задал закономерный вопрос:

— Я могу с ним поговорить?

— Вы с ним уже четверть часа говорите! — последовал ответ.

«Скользкий и опасный тип», — подумал председатель о профессоре перед тем, как покинуть клинику.

Хвостогривову жуткая новость не расстроила. Под предлогом воспитания неполноценного ребенка она добилась увеличения ежемесячного содержания.

Больше всего Вараниев боялся реакции господина Гнездо. Ведь именно его деньгами оплачивались аппаратура и труды Ганьского, квартира Хвостогривовой, выдавались вознаграждения врачам. И именно Вараниев убедил спонсора вложиться в перспективное якобы дело, в красках разрисовав ему, как новоявленный Вождь приведет партию к власти и сполна отблагодарит всех, кто заслужил. Много чего наобещал председатель, а потому не знал, как донести новость до господина Гнездо. Советоваться он поехал к Шнейдерману.

— А ты пока не говори! — предложил Боб Иванович. — Сегодня не лечат, а завтра, глядишь, научатся. Я вон недавно прочитал, что в Эстонии одному учителю голову от шимпанзе пересадили, и ничего — живет. Правда, по деревьям стал лазить и рожи корчить.

— Зачем пересадили? — сомневаясь, не шутит ли Шнейдерман, спросил Вараниев.

— А черт их знает, — ответил второй человек в партии, — об этом не сообщали. Короче, поменяли, и все. А лет десять назад о таком даже и не думали. Да и мало ли что сказал тот профессор! Может быть, он не знает, как лечить, а другой знает.

«Нет уж, Зайцевский точно знает, что говорит, по нему видно», — подумал Вараниев. Но тут ему вспомнились слова Ганьского о болезнях, обусловленных генно-хромосомной патологией: «…после установления диагноза узнать имена ведущих специалистов в каждом конкретном случае и обращаться к ним. И только к ним!»

На следующее утро Вараниев и Шнейдерман отправились в Главную врачебную библиотеку. С большим трудом, потратив много часов, они сумели найти то, что искали, — «Биенальный справочник болезней и синдромов. Ведущие специалисты мира».

Вараниев открыл книгу.

Промелькнули «Инфекционные болезни», «Урология», «Абдоминальная хирургия», «Психиатрия» и многие другие разделы, пока наконец не отыскались «Хромосомные болезни и синдромы». Разволновавшийся председатель отложил книгу и вышел перекурить. Сигарета в руках Вараниева всегда означала лишь одно — нервничает. Вернувшись, он сел на стул рядом с Бобом Ивановичем.

— Не то, все не то! — повторял Шнейдерман, вслух читая названия недугов: — «Синдром Шерешевского-Тернера, синдром Нуннана, синдром Орбели…» — И наконец наткнулись на строку: «Синдром попугая. Ганьский, Аполлон. Россия. Москва. Безработный».

Товарищи по партии уставились друг на друга. Потрясение было настолько велико, что слова подошедшей к столу сотрудницы библиотеки «Господа, перестаньте кривляться! Вы в библиотеке, а не в продуктовом магазине» не вывели их из состояния оцепенения.

Первым пришел в себя Боб Иванович:

— Это шанс! Я точно тебе говорю, это шанс!

Вараниев тяжело посмотрел на соратника:

— Ты думаешь?

— Почти уверен! — убежденно ответил Боб Иванович.

— Он нам не поможет: я не заплатил ему.

— Не заплатил — заплатишь, — убеждал Шнейдерман.

Но оптимизм к председателю не приходил:

— С чего заплачу? Я на эти деньги Жанетте квартиру купил.

— Как купил, так и продашь, — объяснил второй человек в партии.

— А воспитывать Вождя ты будешь? На партийной квартире?

Шнейдерман молчал, обдумывая, что ответить.

— А что, неплохая идея, — опередил его Вараниев, — квартиру продадим. Но не ту, где Хвостогривова с Великом, а партийную. Ту, в которой ты проживаешь. Если, конечно, Гнездо разрешит.

— Я там прописан! — парировал Шнейдерман.