— Только бы Беллони ждал меня в «Рюле»!
Она помогала ему, полуобнаженная, но он даже не видел ее наготы, не чувствовал больше ее тепла, — они уже расстались.
Он наскоро поцеловал ее. Она не пыталась его удержать: она знала, что это бесполезно.
— В котором часу у тебя самолет?
— В пять.
— Ты еще заедешь сюда?
— Конечно!
Но они оба знали, что недавно, когда они входили в ресторан, он оставил чемоданчик в «бьюике», а это означало, что он не вернется.
Он не вернулся.
Не хватило времени: Беллони уже был в «Рюле», и они сразу заговорили о делах. Разговор был долгим. Нелегким. Валлоне ждал в холле, и в двадцать минут пятого Гюстав вызвал его.
— Я не смогу заехать на Французскую улицу. Пошли рассыльного предупредить Лоранс: пусть возьмет такси и приезжает прямо на аэродром.
— Я могу сам к ней заскочить. А потом захватим ее по дороге.
— Пока она оденется, пока спустится — у нас не будет времени ее ждать: мне еще надо кое-что утрясти с Беллони. А позволить себе такую роскошь и прозевать этот самолет — я не могу.
Он вернулся к Беллони, который к тому времени уже спустился в холл. В общем-то они договорились — почти: итальянец все понял.
Он понял, что Гюстав — это Каппадос, а против такого не поборешься. Он понял, что надо стать на сторону Фридберга и Рабо, и решил принести в жертву Джонсона — другого выхода у него не было. В итоге Гюстав увозил с собой не просто обещания, а письмо, под которым стояла подпись. Завтра он увидит Фридберга, и первый этап будет пройден; а там, довольно скоро, наступят и остальные…
Все было четко, определенно и неизбежно — как в часовом механизме, отрегулированном с точностью до секунды, и каждая из этих секунд — секунд, которые все были сочтены, — вела к одному концу, к развязке, а та, в свою очередь, повлечет за собой другую развязку, а та — Гюстав это знал — еще одну. Но что поделаешь! Так устроена жизнь, и механизм был запущен.
— Значит, мы договорились?
— Договорились.
Гюстав сложил бумагу и сунул ее в портфель.
— Проводить вас на аэродром?
— Нет, Беллони, вы устали. Примите ванну. Ведь все уже решено.
И, расставшись с итальянцем, он вышел из отеля.
— Валлоне! Живо! Вот видишь, я правильно сделал, что решил не заезжать на Французскую улицу и велел предупредить Лоранс: времени у нас в обрез.
— Садитесь!
Валлоне нажал на стартер, машина тронулась.
— Я поеду по берегу — так будет быстрее.
Смеркалось, наступал вечер. На улицах, в холлах роскошных отелей загорались огни. Старухи обеспечивали себе пропитание в казино. Но были и такие люди, которые явно слонялись без дела, и Валлоне завтра будет среди них.
—Валлоне, хочешь, я возьму тебя к себе? Будешь водить машину. Для этого дела, которое я затеял в Симьезе, понадобится помощник, который выполнял бы мои поручения.
— В качестве шофера?
— Не только.
— И мне придется находиться при вас?..
— Весь день.
— М-да… оно конечно… — Он почесал затылок. — Видите ли, я ведь теперь живу в Соспеле.
— Будешь ездить туда после работы.
— Да… Понятно. И все-таки надо поговорить с женой.
Предложение это очень соблазняло Валлоне, но в то же время он подумал, что тогда он уже не сможет полежать утром на солнышке перед домиком, у него не будет этих часов безделья, когда пальцем лень шевельнуть, не будет этих дней, когда «чего-то не охота работать».
— Я не говорю «нет». Там увидим.
— А мне нужен ответ сейчас.
— Так сразу? А если я вам скажу, когда вы вернетесь?
В Соспеле, конечно, не всегда бывает так уж приятно. Да и деньги зарабатывать надо. Но тут перед ним возникла жена: теперь он днем, когда приходила охота, мог побаловаться с ней на диване. Да и деньги от продажи гаража у него еще остались. Не так уж много, но спокойно прожить месяца три-четыре можно! Ба-а, он еще успеет связать себя с этим Рабо, ведь ясно, чем тут пахнет: придется вкалывать по десять, двенадцать, может, даже четырнадцать часов! Ну и живчик же, этот Рабо, даже можно сказать, какой-то бешеный: сколько дел взвалить на себя! Вот уж с ним не полодырничаешь, — времени не будет.
— Я подумаю.
— Тогда уже может быть поздно.
— Ничего, я поработаю на вашу дамочку.
Вот это можно, это — не утомительно и времени много не отнимает: повезти на прогулку, поболтать, да и потом — она такая милая, эта мадам Лоранс…
— Не засыпай…
— Будем вовремя. Мы правильно сделали, что поехали по бульвару. А если бы заехали за мадам, наверняка застряли бы из-за трамвая или попали бы в пробку.
Читать дальше