Кайли Фицпатрик - Гобелен

23 сентября 1064 года

Около полуночи я услышала цокот копыт, но не обратила на это особого внимания, поскольку дорога возле нашего дома ведет через лес на юг, в Винчестер. Однако шум стих возле дверей, и я схватилась за шитье, полная дурных предчувствий. Я не хотела, чтобы возле дверей появился посланец. Моя соседка вдова, ее муж был хускерлом. Из дворца к ней прислали всадника, чтобы сообщить о его смерти во время сражения на границе с Уэльсом.

Дети не проснулись, и прошло довольно много времени, прежде чем я услышала шум перед дверью, которая медленно открылась, и на пороге появился мой муж. Он негромко перебросился несколькими словами с всадником, который довез его до дома, и тот ускакал прочь. Я уронила шитье в корзинку и бросилась в объятия мужа, прижавшись к грубой шерсти его синего плаща стражника. Джон оторвал меня от пола и так крепко обнял, что едва не сломал мне кости. Он кружил меня, и мы оба молчали, чтобы не разбудить детей.

Затем мы уселись у огня, и муж покрыл мое лицо поцелуями, которые я потребовала взамен тех, которых была лишена целое лето. Он поел хлеба, запивая элем. Потом Джон забрался в постель, даже не сняв сырой одежды, — так он устал. В его штанах оказалась длинная дыра, нога была ранена. Хорошо, что я сшила ему новые зеленые штаны. Завтра он расскажет о своих приключениях.

К полудню воскресенья Мадлен успела частично разобраться с бумагами Лидии, и ей почти удалось расчистить поверхность стола. Под горами различных документов лежал блокнот, который она увидела в день, когда впервые вошла в пустой материнский дом. Именно сюда Лидия скопировала второй отрывок из дневника. Вероятно, в блокнот Лидия записывала наиболее существенные факты, полученные ею при расследовании, которое так ее занимало.

Мадлен взяла блокнот, села в кресло и принялась его перелистывать.

Многое из того, что Лидия посчитала нужным записать в блокнот, не имело прямого отношения к генеалогии семьи Бродер — скорее это были замечания общего характера; главным образом снабженный комментариями каталог вопросов середины шестнадцатого века — времени ликвидации монастырей, проведенной по приказу Генриха VIII. Здесь были заметки такого рода:

«Генрих Восьмой желал заполучить земли лишенной собственности церкви не меньше, чем развода с Катериной Арагонской, чтобы жениться на Анне Болейн. Казалось, он не придавал значения другим богатствам, собранным в монастырях — реликвиям, манускриптам, дорогим тканям, — так ему хотелось присвоить себе монастырские угодья.

Камни, собранные на развалинах аббатства Святого Августина, использовали для восстановления небольших церквей в той же местности — быть может, именно в них спрятаны сокровища аббатства?

Во время ликвидации на улицу выбрасывали не только монахов, которым оставалось просить милостыню или искать новые источники пропитания (иногда их брали к себе богатые семьи), но и монахинь в Кентербери и Винчестере.

Реликвии — останки тех, кто добровольно стал сосудом милости Божьей, объекты поклонения. (Объективная реальность благословения?) Физический мир принимает мистицизм потустороннего мира через реликвии посланцев Бога на земле…»

Мадлен нахмурилась, пытаясь понять мысли Лидии. Складывалось впечатление, что ее мать искала нить, связывающую эти разрозненные сведения. Быть может, ее заинтересовали артефакты, изъятые из аббатства Святого Августина? И Джоан, и викарий сказали, что перед смертью Лидия увлеклась историей церкви. Это вызывало у Мадлен недоумение.

Ответ на свой вопрос она нашла, перевернув еще несколько страниц. В блокноте обнаружился сложенный листок бумаги — фотокопия письма или показаний, записанных изысканным почерком.

Остается сказать еще об одной вещи, о чем я и собираюсь написать.

В начале зимы тысяча пятьсот тридцать девятого года наш дом посетила Тереса, монахиня из Винчестера. Она — посланница аббатисы монастыря, куда мы отправляем наши ткани для вышивки.

— Это книга святой Эдиты, — прошептала она, словно не решалась произнести эту фразу вслух даже в моей гостиной. — Такую книгу аббатисе хранить опасно.

Монахини из Винчестера покидают монастыри. Некоторые возвращаются в свои семьи, а тем, у кого семьи нет, приходится искать себе пристанище. Тереса с горечью поведала нам о бегстве сестер. Она говорила о том, что аббатиса боялась посылать эту книгу и доверилась только монахине, принявшей сан, потому что повсюду рыщут слуги короля.