Кайли Фицпатрик - Гобелен

— Кстати, существует только один исчезнувший ковчег.

Его слова застали Мадлен врасплох — она наблюдала за его руками.

— Что? — сказала она, надеясь, что ее реакция не выглядела глупой.

— Мощи святого Августина. Обнаружены сразу два захоронения, что мгновенно вызывает сомнения. Любые пропавшие сокровища можно мифологизировать.

— И кто их обнаружил?

Теперь Мадлен слушала его внимательно.

— Местные прихожане. Как вы знаете, ликвидация монастырей заняла несколько лет, так что у монахов было достаточно времени, чтобы вынести кое-что из аббатства — до того, как представители новой церкви успели довести дело до конца.

Николас сделал глоток виски и откинулся на спинку кресла.

Положив одну длинную ногу на другую, он посмотрел в потолок, как будто размышляя над интересным вопросом.

— И что дальше?

Мадлен овладело нетерпение. К чему он клонит?

— Да ничего. Всего лишь слухи. — Николас сел и пронзительно взглянул на Мадлен. — Вы знаете, что архивы забиты документами — разлагающимися свидетельствами бог знает каких событий, забытыми хартиями, завещаниями времен правления короля Якова I… [30] Правил с 1603 по 1625 г. Но периодически я нахожу то, что меня озадачивает. И это мне нравится в моей работе. Поймите правильно, составление описей — не совсем моя область деятельности. Моя истинная страсть — если об этом вообще можно говорить — реставрация и хранение. Я иногда работаю в зале манускриптов Британской библиотеки. У них собрана впечатляющая коллекция.

— И как, удалось найти что-нибудь, что вас «озадачивает»?

— О, меня легко озадачить — особенно шифрами. Звучит, конечно, интригующе. Существует множество причин, по которым определенные документы засекречиваются. Особенно часто так делали во времена ликвидации монастырей. Однако это отдельный вид исследований. У меня есть друг в Лондоне, который целые дни напролет расшифровывает манускрипты для музеев и библиотек. Ему нравится. Есть люди, которые просто обожают забивать себе голову всяческими загадками.

— Полагаю, довольно часто речь идет о рунах, — сказала Мадлен, вспомнив свое недавнее знакомство с загадочным алфавитом в Байе.

Николас вопросительно посмотрел на Мадлен.

— На каком периоде вы специализируетесь?

— Средние века.

Он кивнул, словно это все объясняло.

— Замечательно. Интересное время. А чем занималась ваша мать?

И вновь он сумел ненавязчиво упомянуть Лидию — казалось, он сознательно пытался заставить Мадлен говорить о ней.

— Честно говоря, я не очень хорошо себе это представляю. На данный момент мне лишь удалось познакомиться с моими сумасшедшими кузинами. Да, и еще Джоан утверждает, что Лидия могла интересоваться нашим старым семейным бизнесом — вышиванием.

Интересно, что сказал бы о дневнике Николас. Ведь древние манускрипты — его область.

Он пронизывающе смотрел на нее.

— Вам стоит еще раз побывать в архиве. Исследователи могли бы вам помочь. Уверен, что кого-нибудь из них заинтересуют ваши проблемы. Если зайдете туда, попросите их позвонить мне, и я поднимусь. Я всегда рад возможности подышать свежим воздухом. Не исключено, что я сумею провести вас в «святая святых» в подвале, чтобы вы продолжили свои поиски там. Впрочем, должен предупредить — не моя вина, если вам станет скучно.

— Хорошо, возможно, так и сделаем. Посмотрим, как пойдут дела на этой неделе, — нужно разобрать кучу бумаг, сложить вещи в доме матери…

Мадлен посмотрела на часы. Пора было возвращаться и знакомиться с другими членами Исторического общества.

Николас допил виски и встал.

— Рад был познакомиться с вами по-настоящему, Мадлен. Надеюсь, следующая неделя не будет слишком напряженной.

Он вышел, на ходу застегивая куртку и поднимая воротник, на холодный февральский воздух.

Мадлен без воодушевления поднялась обратно на второй этаж, но профессор Торн успел закончить свое выступление об архитектуре римского Возрождения, к тому же она обнаружила, что Джоан собирается уходить. Джоан ничего не спросила про Николаса, и у Мадлен возникло подозрение, что она познакомила их сознательно, рассчитывая на то, что между ними завяжутся отношения. Но, хотя Николас заинтересовал Мадлен, ей показалось, что он не особенно нуждается в контактах с внешним миром и не склонен к общению. Уж если он сам называет себя не слишком привлекательным человеком, значит, он не склонен к дружбе. И Мадлен с легкостью выбросила его из головы.