Евгений Будинас - Дураки

Это Ольга Валентиновна первой произнесла вслух, хотя и Дудинскас все понимал, отчего Агдаму Никифоровичу в глубине души даже сочувствовал.

Но раз приговор уже состоялся, должно быть судебному исполнителю. Именно так: не следователю, чьим острым умом определяется степень вины, не судье, от чьей справедливости зависит строгость наказания, а исполнителю, чьим прилежанием оно осуществляется.

— По-нашему, по-простому, — сказал Паша Марухин, — идеальный исполнитель — это палач.

Меньше всего руководитель проверки Сергей Михайлович Кузькин походил на палача.

Вот он входит в кабинет Дудинскаса осторожно, даже вкрадчиво, как входят в палату тяжело больного человека.

— Я давно мечтал с вами, Виктор Евгеньевич, познакомиться, — так вот странно начинает.

— А я, представьте, совсем нет, — отрубает Дудинскас.

— Я не в том смысле, как вы думаете. Я раньше про вас много слышал, правда, совсем в ином ракурсе — и книги ваши читал, и фильмы смотрел, а из вашей серии «Встречная мысль» все книжки покупаю. И в Дубинки два раза ездил, один раз с детьми... Теперь, поверьте, мне крайне неприятно, хотя сами понимаете... Работа есть работа, ее все равно кто-то должен выполнять...

Такого Виктор Евгеньевич совсем не ожидал. То-то Станков говорил, что он какой-то странный, этот Кузькин. Может, больной?

— Скажите, это правда, что вы знаете Стрелякова?

Это еще что?! Экий странный поворот! Чего это он так слишком придуряется?..

— Сто лет. Он у меня даже редактором книжки был, а потом и я у него.

— Лично?! — Кузькин он волнения даже покраснел. — А я его по радио «Свободная волна» слушаю. Каждый день. А книжку его, которую вы издали, почти наизусть выучил.

Ах, вот оно что! Интересно, сколько штрафов им за это добавят?

— По долгу службы? — поинтересовался Дудинскас не без ехидства. — А я думал, эти времена уже прошли...

— Напрасно вы так... Я вот его радиорепортажами из глубинки просто восхищаюсь. А с вами мы вообще в одном районе прописаны. Я за вас даже голосовал...

Похоже, он и вправду по-человечески расположен, но что он тогда делает в Службе контроля? Или там не только рубаки нужны?

Поговорили о «текущем моменте», о выборах, о никому уже не нужной публицистике Стрелякова. Потом еще о том, о сем. Наконец, перешли к делу. Ему, Кузькину, уже пора подводить итоги проверки. Остались какие-то мелкие вопросики, чтобы окончательно все завершить...

— Вы не торопитесь, — остановил его Дудинскас. — Вот с переоценкой у вас полный пролет. Смотрите.

И показал ему все четыре письма. Свое — в Минфин, Минфина — ему, свое — Дворчуку, от него — в Налоговую инспекцию. Выходило, что один из их главных козырей бит.

— Хорошо бы, — вздохнул Кузькин. — А вы Красовскому это показывали?

— Красовский здесь ни при чем. Это я вам показываю, как руководителю проверки, а вы передайте налоговичкам. Придется им переписывать акт. Как, впрочем, и по всем остальным позициям.

— Хорошо бы, — снова вздохнул Кузькин.

— Там же сплошная белиберда... Ну ладно, о хорошем поговорили, теперь давайте о главном. Вынужден вам официально вручить это послание.

Виктор Евгеньевич выложил на стол перед Сергеем Михайловичем свое письмо, то самое, которое он, едва приехав, написал.

«Руководителю комиссии Службы контроля Кузькину

В ответ на действия комиссии заявляю следующее.

Все ваши заключения не имеют под собой реальной почвы, включая и утверждение, что работы по изготовлению ряда документов "Артефактом" не производились. Наше предприятие достаточно оснащено, обладает законченным технологическим циклом, прекрасными специалистами и множеством оригинальных и остроумных технологических приемов.

Обо всем этом прекрасно осведомлены и руководители Спецзнака, и его специалисты, в том числе и привлеченные к проверке.

...Складывается впечатление, что комиссия оказалась инструментом Спецзнака в его деятельности по ликвида- ции конкурента в лице "Артефакта", которую он ведет, прикрываясь заботой о развитии отрасли, а на самом деле ставя ведомственные интересы выше государственных.

...Прошу учесть и приобщить к документам комиссии.

Дудинскас»

— Спасибо, — сказал Кузькин, дочитав до конца. Он был бледен и тяжело дышал. — Можно мне выпить стакан воды? Я ведь им с самого начала говорил...

Но кому и что он говорил, Виктору Евгеньевичу пришлось только догадываться. Сергей Михайлович поплохел и, попросив у Дудинскаса разрешения (что было совсем нелепо) уйти сегодня пораньше, тут же отправился домой, категорически отказавшись от машины, уже вызванной Надеждой Петровной.