Елена Костюкович - Цвингер

— От Ватикана ждали, что Ватикан заголосит на следующий день после вторжения в Польшу! А Ватикан не принял ничью сторону — ни агрессоров, ни жертв.

— Ватиканские «Оссерваторе романо», «Ла Круа» и ватиканское радио — единственные в Европе, кто мог бы восстать против гитлеровских зверств или хоть робко заикнуться. Ничего не сделали. Вот Ватикан и получил от всех гарантии неуязвимости. Ни одного боевого налета, ни одной бомбы. Рим был пощажен. Полагаю, что все это было на переговорах обусловлено.

— Вот найти протокол.

— Нет ничего, кроме досье Тиссерана о том, как церковь выгораживала от бомбежек Рим. Папа ни разу не высказался по поводу поражения гражданских целей в Германии! Ни слова не сказал о Дрездене. Ни слова даже о Хиросиме и Нагасаки.

— Хотя они все знали… Разведка у попов работает — дай бог Моссаду. Взял недавно «Акты и документы Святого Престола». Цитату ищу. Гляжу — рабочая записка секретариата Ватикана от мая сорок третьего. Приводится цифра уничтоженных евреев: четыре с половиной миллиона.

— В сорок третьем!

— Да, в сорок третьем. Это значит, что они уже знали. Пишут, уничтожено четыре с половиной миллиона. Газовые камеры упомянуты. Названа Треблинка. Описаны вагоны для скота, герметически закрытые. Пол… негашеной известью залитый пол. Это официально в открытой печати опубликовано. «Акты и документы», том восьмой.

— То есть опровергается утверждение, будто папа не знал о холокосте.

— Опровергается и утверждение, будто они о холокосте не знали, когда после войны в монастырях укрывали убийц.

— В общем, только боюсь, мой друг, как бы документы эти, открыв, сразу не закрыли бы. Живем как на вулкане. Недавно Амалия Ибаррури закрыла архив.

— Ну, она дочь. А у кардиналов и пап нет законных детей и вдовушек…

— Зачем им вдовушки, у них есть тайные архивы. Восемьдесят пять километров архивных полок в Апостольском дворце и под дворцом в подземном бункере. Архив закрыт с семнадцатого века, документы там начиная с восьмого. Подвал находится прямо под широким двором, где памятник сосновой шишке.

— Тайны соснового двора.

— Что?

— Ничего, это я от усталости.

— Отдыхать надо больше. Документы Ватикана закрыты все. За редкими исключениями. Поскольку они меряют историю по понтификатам, на данный момент пока засекречено все, что начинается с Пия XII. С марта тридцать девятого — нельзя узнать ничего.

— Не совсем. Архив Второго Ватиканского собора в свободном доступе.

— Этот архив был всегда открыт. И еще папа Войтыла один фонд рассекретил. Фонд по военнопленным, 1939–1947 годы.

— Только по военнопленным? Не по военным преступникам?

— Нет, не по преступникам!

«Ироха» себя исчерпала. Японки из подвала, приседая, вытеснили Бэра и Вику в один из нижних салонов отеля.

— Что же, идти вам некуда. Прекрасно, и я с вами останусь. Тем более что, к вашему сведению, начался Суккот. Положено уходить из дому, спать в шалаше.

— Мы с вами в пустыне Аравийской.

— И блуждать нам, знаете, по миру сорок лет… Чем я по мере своих сил, Зиман, и занимаюсь.

Три часа ночи. В полутьме холлов, мимо бархатных диванов, в зеркалах проплывают лощеные силуэты в позолоченные сортиры по охрусталенной лестнице. Попав в просторный предбанник, там можно сразу опуститься на козетку и насыпать на банкнот беленькую дорожку, даже не обязательно укрываясь внутри кабин.

— Без горячительных, без кокса, без амфетамина долго ль протрубишь тут? — услышал Виктор хохот в ответ на свое лицо.

Да уж. Выживают в натуральном виде разве что один Бэр, на природной заядлости, и Виктор — на гипертрофированном чувстве долга.

— Но выживаю не авантажно, — сам себе прохрипел Виктор, доматывая сморкательный рулон и разглядывая в зеркале красный нос.

По этой причине (не носа то есть Викторова, а что вокруг сплошные зомби, начиненные порошками и таблетками), как и по многим другим, Бэр чувствительно рассержен тем, что видит вокруг.

— Во «Франкфуртер Хофе» перемены. Душа поднывает о былом.

— Потому что ночь.

— А и ночью все выглядело иначе. Великие итальянцы вымерли. Леонардо и Арнольдо Мондадори, Валентино Бомпиани, Джулио Эйнауди, Марио Спаньоль, Ливио Гарзанти, Эрик Линдер — где? Все сюда наезжали. А потом настал мор, мор и есть.

— Итальянцев теперь меньше, власти меняются. Нынешний генералитет из Америки. По другим гостиницам ночуют. Главные люди «Саймона и Шустера» и «Харпер Коллинза» живут в «Хилтоне». «АОЛ Тайм Уорнер» в «Хессишере», а «Рэндом Хауз» заселяет ту самую «Арабеллу Шератон Гранд», в которой будет завтра вечером четверговый банкет «Бертельсмана». В нашем «Хофе» мельтешат теперь русские неясного восхождения, невесть что издающие. Устраивают банкеты с икрой, икру чтобы ложками жрать.