Пройдя дачный поселок насквозь, они вышли, наконец, к дому подруги — длинному и нелепому, как упавший на бок небоскреб. Спустя лет пять (чаще не получалось) Светлана Егоровна снова отправилась навестить одноклассницу и снова взяла с собой подросшего сына. На месте волшебного дачного островка торчали бело-синие жилые башни, похожие на гигантские пакеты молока, поставленные в ряд. Лишь немногие кусты сирени да одинокие старые яблони посреди газонов напоминали, что еще совсем недавно здесь существовал сказочный деревянный городок…
Кокотов огляделся, но долгожданной Натальи Павловны не обнаружил ни в беседке, ни поблизости. Для достоверности писодей решил перечитать счастливую эсэмэску — ведь он, затерроризированный режиссером, мог и перепутать час свидания. На светящемся экране обнаружился новый конвертик, присланный, наверное, в то время, когда автор «Полыньи счастья», не чуя ног, мчался к месту встречи. Он торопливо распечатал месседж:

О, мой рыцарь! Замешкалась с сюрпризом. Еду, еду, еду! Буду после семи. Почему женщины всегда опаздывают к счастью? Н. О.
Осознав прочитанное, писодей пришел в восторг — оттого, что встреча все-таки состоится, и в отчаянье — оттого, что ждать еще долго. Чтобы скоротать время, он решил осмотреть местность и с этой целью взошел на подгнивший пол беседки. Как водится в таких приютах уединения, колонны, сиденья, перила были испещрены предосудительными надписями и рисунками. Судя по малограмотному простодушию, большинство похабных артефактов оставила сельская молодежь, лазающая сюда в поисках нехорошего отшельничества. Но некоторые строки, полные тихой скорби по уходящей жизни, были явно начертаны насельниками Дома ветеранов. Попадались даже стихи, и в некоторых угадывалась мастеровитая муза Верлена Бездынько:
Незаметно дни идут,
Как вода сквозь невод.
Мой неутомимый уд
Превратился в «неуд».
На сиденье белела вырезанная ножом надпись, такая свежая, что не обтерлись еще острые древесные заусенцы:
ЗЛАТА + САВВА = ЛЮБОВЬ
Речь шла, конечно же, о позднем чувстве, соединившем циркачу Злату Воскобойникову и старого чекиста Савелия Степановича Ящика. Возможно, выковыривая лезвием эту сердечную клятву, надо думать, последнюю в своей жизни, он и опоздал на интервью к Имоверову. Продолжая осмотр, Кокотов внезапно оторопел и отпрянул, подавив приступ рвоты: в углу нагло свернулся омерзительный крендель внушительных размеров. Не веря глазам своим, писодей осторожно тронул подсохшее безобразие мыском кроссовки, надеясь затолкать его поглубже под сиденье, но только проломил корку. Из свежей глубины выглянул потревоженный зеленый жучок и снова исчез, зато вокруг, в полном соответствии с народной мудростью, повеяло нужником. Ну какое, какое романтическое свидание может быть в такой атмосфере? Мозг, изнемогая, напрягся в поисках выхода, и нашел его! Для разминирования беседки требовалось всего несколько лопухов, но росли они возле дороги, метрах в двухстах от беседки.
Прикинув направление, Кокотов двинулся напрямик через парк, разводя руками желтеющий ольшаник и спотыкаясь о гнилые пеньки, покрытые мхом и мелкими трилистниками кислицы. Кое-где в траве вспыхивали оранжевые ягоды ландыша да попадались кучки фиолетовых рядовок. Местные старички, промышляющие грибами, не брали их, считая поганками. Неожиданно впереди показался незнакомец в красной болоньевой куртке, но, осторожно приблизившись, писатель понял: это всего лишь полутораметровый клен с ослепительно пунцовыми узорчатыми листьями.
Андрей Львович различил впереди дорожную насыпь, а под ней огромные лопухи, но не заметил рабицу, натянутую на бетонные столбы, которые он принял в сумраке за березовые стволы, и в результате с разбега воткнулся в металлическую сетку носом. Убедившись, что кожа не содрана и кровь не идет, писодей двинулся вдоль ограды, ища неизбежный проход, ибо заборов без дырок не бывает. И точно: у самой земли обнаружился разрыв сетки, достаточный для проползновения. Переживая за свои новые джинсы и пуловер, Кокотов уже было припал по-пластунски к почве, как вдруг услышал шум.
На обочине стояли две машины. Джип, в котором приезжал давеча Ибрагимбыков, писатель узнал сразу, а вот вторую тачку, будучи автомобильным невеждой, идентифицировать не сумел, сообразив лишь, что стоит она недешево. Разговаривали двое. Голоса показались ему знакомыми, Андрей Львович присмотрелся и узнал Ибрагимбыкова с Дадакиным. Разобрать слова он не мог, но по жестам догадался, что рейдер и помощник Скурятина торгуются. Чтобы услышать, о чем же они спорят, автор «Сумерек экстаза» решил подобраться ближе, но, подлезая под сетку, неловко хрустнул сухими ветками малины и приник к траве, пахшей грибной осенью.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу