Роберт Стоун - Псы войны

Он громко и ничуть не смущаясь пустил газы.

— Затем мне пришло в голову, что, если я приму американские правила, — которых как следует не понимал, — если чуточку подтолкну, ускорю события, мы можем вырваться в нечто по-настоящему космическое. Земной мир разваливался. Никто не знал, что делает или чего он хочет. Огромное ухо прислушивалось. Ожидая что-то услышать.

Дитер закрыл глаза и сцепил ладони на макушке.

— Я сидел здесь и слушал мир! У меня было то, чего они, — движением подбородка он показал на мир внизу, — хотели. Было знание! И я подумал: небольшое усилие, небольшой толчок, что-то не совсем обычное — и лавина покатится. И кончил тем, что стал Доктором Дурманом.

Он открыл глаза и пожал плечами:

— Мир в жопе. Человек — сосуд скудельный.

— И все ушли вниз.

— Никто не запел вниз! — закричал Дитер. — Мы исчезли, не оставив следа. С тех пор нас никто не видел… Посмотри на Рэя. Он погряз в самурайских фантазиях — американского розлива. Ему надо быть Одиноким Рейнджером [93] Lone Ranger — популярный герой вестернов: сперва на радио (с 1933 г.), затем на телевидении (1949–1957) и т. п. В настоящее время студией «Дисней» готовится крупнобюджетная полнометражная версия (с Джонни Деппом в роли индейца Тонто, подручного Одинокого Рейнджера), премьера назначена на 2013 г. , великим десперадо [94] Desperado (исп.) — отчаянный человек, сорвиголова. — в одиночку победить во всех эпических сражениях. — Дитер устало поднялся. — Может, идея и не слишком оригинальная, но тут он очень хорош.

С улицы вошел Кейджелл с охапкой растопки и сбросил ее у очага.

— Вечером сыграем в го? — спросил он отца.

— Посмотрим. Пойди разбуди Рэя.

— Он уже проснулся, — сказал Кейджелл. — Умывается. — Он повернулся к Мардж. — Сыграем в го?

— Извини, не помню, как в эти китайские шахматы играют.

— Мифы, — говорил Дитер. — Фантасмагории. Воздушные замки.

Вошел Хикс, вытирая полотенцем лицо.

— Все это было дерьмо, — заявил он. — Правда, Кейджелл?

— Дерьмо в противоположность чему? — спросил Дитер. — Если это было дерьмо, то что тогда было не дерьмо?

— Это был приход.

— Это было чувство ответственности. Не надо было откатываться с этого прихода.

— Что бы это ни было, мы так и не дошли до конца. А в таком деле «чуть» не считается.

— Мы, бывало, распевали песенку, — сказал Дитер, обращаясь к Мардж. — Послушай куплет:

— Малость посмеялись, и ладно, — сказал Хикс.

Сейчас он не смеялся. Он запустил руку в миску, достал гриб и чуточку откусил от синей шляпки.

Дитер поднял ладони вверх, как бы говоря, что ничего не понимает.

— Почему ты считаешь, что слишком поздно что-то сделать? — требовательно спросил он. — Может, еще не поздно. Послушай, ни к чему тебе эта мерзость, которую ты привез. Это тупик.

Он подошел к Хиксу и поднял было руки, словно желая положить ему на плечи, но в конце концов передумал.

— Оставайтесь, — сказал он повелительным тоном. — Оставайтесь оба. Сделаем еще попытку.

Хикс отвел глаза и еще откусил гриба.

— Слушай, — сказал Дитер, — мы есть, правильно? Последний осыпающийся оплот духа. Мир катится к вырождению и убийству. Мы должны обособиться, жить как на острове, подобно монахам девятого столетия. Вокруг нас новое Средневековье.

Он оглянулся через плечо и увидел Кейджелла, который стоял у очага и смотрел на него. Через мгновение мальчишка был снова на улице. Дитер продолжил:

— Мы должны укрепить наше дело, пока оно не погибло окончательно. Оно может больше никогда не возродиться.

— Забудь об этом, приятель, — сказал Хикс.

— Забыть? — изумленно спросил Дитер. — Ты шутишь. Кто может забыть такое?

— Я бы помог тебе, Дитер, но мне надо толкнуть сколько-то дури.

Дитер схватил за руку Мардж:

— Скажи ты ему.

Она помотала головой:

— Никто не купил мне гору, Дитер. Надо как-то жить, пропади оно все пропадом.

— Чепуха! Полный бред! Ты не должен зарабатывать на жизнь таким способом.

— Ну, извини, приятель, — сказал Хикс.

В горах прозвучал винтовочный выстрел, и от утеса к утесу покатилось, затихая, эхо.

Они переглянулись.

— Это на фиесте?

— Нет, — ответил Дитер.

Вошел Кейджелл с поленом и, повернув голову на звук выстрела, остановился в стороне от потока света, лившегося в распахнутую дверь.