Роберт Стоун - Псы войны

— Не значит ли это, что кто-то приближается?

Он отложил провода в сторону, взял с полу кувшин с вином и присел на край ее одеяла.

— Не знаю, что это значит. Это как-то связано с фиестой.

— Какая она, фиеста? Это весело?

— Они затаскивают ягненка на вершину горы и приносят его в жертву.

Она посмотрела в его ангельские глаза с длинными ресницами. Беззащитные, комично голубые. И засмеялась:

— В жертву тебе?

— Ты никак не хочешь понять, — сказал Дитер. — Они приносят его в жертву его небесному отцу. Распинают.

— Серьезно?

— Конечно, — ответил Дитер.

— И едят псилоцибиновые грибы?

— Грибы они получают у меня. — Он поднял глаза к балкам. — Они улетают, и распинают ягненка, и спрашивают: «Малый Агнец, Кто Сотворил Тебя?»

— И что отвечает агнец?

— Агнец отвечает: «бе-е-е».

Мардж покачала головой.

— Ну они дают, — сказала она. — И ты тоже.

Она вытянулась на полу. Красное лицо Дитера нависло над ней, его губы произнесли:

— Ты еврейка.

Оцепенев, она смотрела на него:

— Ты так считаешь? И это делает нас друзьями?

Дитер сел рядом, так и не выпуская кувшина с вином.

— Ты очень строго держишься. Я подумал, что, может быть, это еврейская черта.

— Потому что евреи не любят лишний треп?

— Я этого не замечал. Просто они слишком разборчивы.

Его колеблющееся красное лицо приблизилось к ней, дыхание отдавало вином. Она подумала, что он собирается поцеловать ее, но не пошевелилась.

Он отодвинулся, потом и вовсе сполз с ее одеяла.

— Я не всегда такой, как сейчас, — проговорил он.

— Я тоже, — сказала она, и чуть погодя: — Я знаю, чего ты хочешь от него, но чего он хочет от тебя?

— Он хочет, чтобы я продал три килограмма героина. И это все.

— Нет, — сказала она, — он пришел к тебе еще с какой-то целью.

— Полагаю, дело в том, что я — часть его истории. А его жизненный принцип — серьезно относиться к своей истории. Серьезно относиться к людям. — Дитер засмеялся. — Он ко всему относится серьезно. Он серьезный человек, как ваш президент — ип homme sérieux [92] Серьезный человек (фр.). . Американец до мозга костей.

— Ты просто раздражен.

— Вовсе нет. Я знаю его очень хорошо. Я был его первым наставником.

— Забавно слышать от кого-то такое, — сказала Мардж.

Она заметила, что Дитер ее не слушает. Он сидел, уставив отсутствующий взгляд куда-то мимо, и улыбка все так же блуждала на его лице.

— Он был красив. Настоящий естественный человек дзен-буддизма. С этим парнем можно было делать все, что хочешь.

— О чем ты? — спросила Мардж. — Что это значит — делать с ним все, что хочешь?

— Он был открыт. Он был там. Был. Когда я давал им название «Те, Кто Есть», я думал о нем.

— «Те, Кто Есть»? Что это значит?

Дитер вновь заметил ее.

— Он был удивителен. Каждую идею осуществлял на практике. Для него не было абсолютно никакого различия между мыслью и действием. — Дитер с хлопком соединил ладони и стиснул их так, что пальцы побелели. — Для него что мысль, что дело — все было одно. Невероятное чувство собственного достоинства. Все, во что он верил, он в точности претворял в жизнь.

Мардж поднесла руку к лицу и засмеялась:

— Ну и ну!

— Это точно — ну и ну! — кивнул Дитер.

Он с нежностью оглядел комнату.

— Ты должна знать, как здесь было в те времена. Мы не пили, не принимали наркотиков. Посуду за собой мыли в горном ручье, слушали птиц. Подлинная… чистота во всем. Так было, пока Кристина не спятила. А до того она была очень счастлива.

— Не знала, что счастье как-то фигурировало в вашем учении. Я думала, вам не полагалось думать в подобных категориях.

— Ничего не попишешь, — сказал Дитер, — мы были счастливы.

Он пригубил вино из кувшина и устремил на Мардж свой гималайский взгляд. Она понятия не имела, сколько он уже съел грибов. Казалось, они не оказывают на него никакого действия.

— Я прошел все реки, — сказал Дитер. — Как старатель. Познакомился со всеми гуру, подлинными и мнимыми. Фудзи. Афон, — перечислял он, загибая пальцы. — Но не устоял перед американской мечтой.

Мардж засмеялась.

— Ты не очень похож на человека, — сказала она, — который не устоял перед американской мечтой. Скорее наоборот.

— Вовсе нет. Когда я появился здесь, то был наивен. Верил во все эти старые сказки. Простодушие. Энергичность. Верил настолько, что какое-то время это было для меня непреложным. Кристина и я поднялись сюда — другие появились позже. Рэй и остальные. С нами происходили дивные вещи. Мы словно парили на крыльях, были в трансе.