Мишель с достоинством принял четыре стодолларовых банкноты из рук сходящих на причал клиентов. Выгружая снаряжение отставного военного дайвера, его жены и двух их взрослых сыновей, он надеялся, что они быстро уедут.
У него было столько дел!
Мишель понимал, что по сравнению с Ленни он плохо разбирается в парусах и их надежности. Шов на парусе «Опуса» разошелся всего лишь на длину ногтя, но Ленни, заметив его, тут же распорядился зашить еще раз. Новый парус обошелся бы в чудовищную сумму — двадцать тысяч долларов, что составляло доход от двух чартерных перевозок четырех клиентов. Во всем, что касалось «Опуса», Ленни был наблюдателен и заботлив, как мать, присматривающаяся и прислушивающаяся к своему новорожденному ребенку. Хотя стихия могла преподнести любой сюрприз, Ленни не сомневался, что погода продолжит изливать на них милости в виде безоблачных дней и теплых звездных ночей. Но Мишель знал, что июнь — непредсказуемый месяц и с бездонных ночных небес всегда может с ревом обрушиться буря. Тем не менее дополнительные шесть тысяч, которые им заплатили именно за этот период, были отнюдь не лишними. Они помогут им продержаться зиму. Ленни и Мехерио собирались отправиться в Тринидад, где Ленни на пять месяцев превратится в инструктора по дайвингу. Мишель намеревался подменить в пабе Квинна Рейли на время его ежегодного паломничества в Ирландию к своим девяностолетним родителям. Мишель жил бы в спартанской комнате над баром. Каждый сэкономленный пенни приближал бы день, когда право собственности на яхту перейдет от «Bank of America» к ним.
Поэтому Мишель с некоторой долей смирения завязал бандану и, исполненный решимости устранить все следы недельного проживания здесь группы людей, атаковал парусник. Таков был неизбежный и отталкивающий результат хорошо проведенного времени: запахи, пятна, волосы и мусор. Мишель относился к этому спокойно. Входящий в его обязанности уход за судном не шел ни в какое сравнение с тем, что Ленни осуществил в одиночку, восстанавливая «Опус». Бесхозная яхта прибыла на Сент-Томас, буксируемая спасательным судном. Престарелые владельцы бежали с нее, когда у берегов Тортолы на судне начался пожар. Два дня, проведенные в надувной лодке в компании с ручной рацией и двухлитровой бутылкой диетической колы, развеяли мечту старичков о мореплавании. Яхта досталась Ленни за бесценок.
Собирая мусор в пакеты, Мишель наблюдал за Ленни, который, не дожидаясь, пока «Опус» коснется причала, перепрыгнул через борт и по мелководью побежал к стоявшей на берегу Мехерио. Женщина была одета в оранжево-лиловое парео, схваченное под грудью золотым кольцом. Ее груди были похожи на бронзовые груши. Годовалого сынишку она держала на бедре. Сестра Мехерио, владелица одного из местных фургонов-такси, привезла ее на пристань. Мишель убеждал себя, что Мехерио либо холодна в постели, либо никогда не моет ноги. А иначе Ленни не смог бы жить с такой ослепительной и невозмутимо спокойной женщиной и не поддаться искушению поклоняться ей.
Мишель подумал об австралийской девушке, продававшей опалы в мастерской между заведением Рейли и открытым рынком. У австралийки были белокурые волосы, пышные формы и раздражающая его привычка мурлыкать песенки из телешоу, чего она не переставала делать даже во время секса. Несмотря на то что девушка предоставляла ему свое тело безо всяких ограничений, она принимала все меры предосторожности, чтобы он не оставил отпечатков пальцев на ее сердце. Это уязвляло Мишеля, поскольку хотя он и не любил ее, ему хотелось, чтобы его любили.
Он покачал головой, отгоняя от себя мысли о том, как Мехерио и Ленни проведут следующие несколько часов, и начал открывать окна кают, чтобы проветрить их.
Он проверил радио и уровень зарядки аккумуляторов, убедился, что днище не протекает, что холодильники и запас консервированных продуктов в них в порядке. Затем он положил карты предстоящего перехода в застегивающуюся на молнию нодонепроницаемую папку на столе Ленни в кубрике, включил и выключил свет во всех помещениях, заменил несколько перегоревших лампочек, подергал кливер, пересчитал простыни, пополнил запасы воды для стирки. Во время последнего рейса они почти ничего не израсходовали, поскольку все, чего хотела супруга отставного дайвера, так это каждый вечер ужинать в ресторане и бродить между Сент-Джоном и Сент-Томасом, обвешавшись хозяйственными сумками. Они дозаправятся в Соперс Хоул, а сейчас в этом нет необходимости. Мишель убедился в том, что тали и оснастка не разлохмачены, и осмотрел якорь. После этого он принялся драить пол, туалеты, сиденья, а затем, вооружившись чистыми тряпками, вымыл плиту, холодильник и духовку. Под конец он занялся уборкой расположенного в недрах суденышка треугольного салона, обставленного элегантной мебелью из клена. Собрав пакеты с мусором, Мишель выпрыгнул на причал и отнес их к бакам. Чуть передохнув, он прошелся пылесосом, а потом щетками по туго набитым диванным подушкам и собрал постельное белье, скатерти и салфетки со столов. За стирку отвечала Мехерио.
Читать дальше