Дэвид Гудис - Любимая женщина Кэссиди

Кэссиди не оборачивался, продолжая смотреть в дверцу шкафа:

— Ты это когда-то уже говорил. Я тебе не поверил.

— А теперь веришь?

В комнате было тихо, слышалось лишь, как Кэссиди тяжело, со свистом дышит сквозь зубы. Глубоко в душе он рыдал. Очень медленно повернулся, увидел, что Шили стоит у окна, улыбаясь ему. Это была понимающая улыбка, мягкая и печальная.

Кэссиди устремил взгляд мимо Шили, за оконную занавеску, за стены многоквартирных домов, за темные, серые, грязные прибрежные улицы.

— Не знаю, чему я верю. Что-то мне говорит, что ничему не надо верить.

— Это разумно, — признал Шили. — Просто встаешь каждое утро, и будь что будет. Ведь что , ты ни делал, оно все равно будет. Значит, плыви по течению. Пускай несет.

— Вниз, — пробормотал Кэссиди.

— Да, вниз. Потому и легко. Никаких усилий. Не надо никуда карабкаться. Просто скользи вниз и радуйся.

— Конечно, — сказал Кэссиди, с трудом изображая ухмылку. — Почему бы не радоваться?

Но эта мысль не радовала. Эта мысль противоречила всему, о чем ему хотелось думать. В памяти пронеслись мимолетные воспоминания, и он увидел кампус колледжа, армейский бомбардировщик, летное поле аэропорта Ла-Гуардиа. И мельком себя в одном из лучших ресторанов Нью-Йорка. Он сидел там с чистыми руками, в чистой рубашке, аккуратно подстриженный. Напротив за столом сидела милая стройная девушка, выпускница Уэллсли [2]. Она говорила ему, что он действительно очень славный, смотрела на его безукоризненно чистые руки...

Он взглянул на Шили и сказал:

— Нет. Нет, я тебе не верю.

Шили поморщился:

— Джим, не говори так. Послушай меня...

— Заткнись. Я не слушаю. Иди поищи другого клиента.

И пошел мимо Шили к входной двери. Шили проворно метнулся, загородив дверь.

— Иди к черту, — рявкнул Кэссиди. — Убирайся с дороги.

— Я тебя туда не пущу.

— Я иду туда поговорить с ней. Приведу сюда, заставлю протрезветь. А потом возьму с собой.

— Дурак! Тебя сцапают.

— Есть такой риск. А теперь прочь с дороги.

Шили не сдвинулся с места:

— Если заберешь Дорис отсюда, ты ее убьешь. Кэссиди отступил на шаг:

— Что ты, черт возьми, имеешь в виду?

— Разве я тебе не говорил? Я старался ясно объяснить. Ты ничего не можешь дать Дорис. Ты собрался лишить ее единственного, что поддерживает в ней жизнь, — виски.

— Вранье. Я таких разговоров не потерплю. — И он шагнул к Шили.

Шили стоял и не двигался с места.

— Я могу только говорить с тобой. Не могу драться.

Он ждал, чтобы Шили пошевелился. Он твердил себе, что не должен бить Шили. Лицо его перекосилось, и он зарычал:

— Ах ты, вшивый подонок! Ходячее несчастье! Мне бы следовало вышибить из тебя мозги.

Шили вздохнул, медленно опустил голову и сказал:

— Ладно, Джим.

— Ты согласен со мной?

Шили кивнул. И вымолвил очень усталым, бесцветным тоном:

— Жалко, что я не смог четко изложить мысль. Но старался. Безусловно старался. Могу только принять необходимые меры.

— А именно?

— Посажу тебя на корабль. Потом приведу Дорис.

Кэссиди покосился на Шили:

— Зачем тебе ввязываться? Лучше не надо.

Шили уже открывал дверь.

— Пошли, — сказал он. — На девятом причале стоит грузовое судно. Отходит в пять утра. Я знаком с капитаном. Они вышли и быстро зашагали по переулку к Док-стрит.

Было почти четыре, когда они подходили к пирсу. Ночная тьма достигла предела, уличные фонари погасли, единственными источниками света оставались крошечные огоньки по бортам кораблей. Выйдя на девятый пирс, услышали глухой шум на палубе грузового судна. Это был оранжево-белый переустроенный “либерти” [3], сиявший в темноте свежей краской.

К ним направлялся дежурный по пирсу. Кэссиди выругался сквозь зубы. Он не раз встречал дежурного в “Заведении Ланди” и был уверен, что тот его узнает. Напрягся, начал отступать. Шили схватил его за рукав и сказал:

— Спокойно.

— Что вы тут делаете? — спросил дежурный.

Кэссиди поднял воротник куртки и отвернулся, слыша объяснения Шили:

— У нас дело к капитану Адамсу.

— Да? Что за дело?

— Ты что, ослеп? Я — Шили. Из лавки “Квакер-Сити”.

— А, — протянул дежурный. — Ну конечно. Идите. — Повернул и пошел назад в маленькую каморку к недоеденному сандвичу.

Они поднялись по трапу на палубу. Шили велел Кэссиди ждать у ограждения. Тот оперся спиной о леер, глядя, как Шили шагает по палубе, закурил, стараясь справиться с волнением. Так и стоял у борта, нервно куря сигарету.