Мальчик, поймав эту ответную улыбку, пустился в пляс, не забывая, однако, поглядывать на счётчик колонки. Безусловно, он выплясывал себе бакшиш, какой-нибудь подарок, хоть денежку.
Мелькали его руки, ноги, белозубая улыбка. Здесь, в этом бензиновом чаду, запахе масел, он казался явлением многорукого Шивы, всех богов индийского пантеона. Видно было, что он наслаждается самим процессом танца, солнечным утром, самой жизнью. Которая, конечно же, несмотря ни на что, всегда прекрасна.
Нечего было подарить ребёнку. Нечего. Я встал с сиденья, прошёл к выходу из автобуса, спрыгнул со ступенек на покрытый пятнами асфальт. Как раз в этот момент какой-то взрослый человек, тоже одетый в комбинезон, одной рукой выдернул пистолет шланга из переполненного бензобака, откуда хлестал бензин, а другой дал мальчишке затрещину.
Мальчик стоял, схватясь за ухо. Я поманил его к себе, сунул десятифунтовую купюру. Если бы можно было, я бы немедленно забрал с собой, усыновил этого пацанёнка.
Глаза мальчика просияли.
— Сэнкью! Данке! Мерси! — закричал он, снова пускаясь в отчаянный пляс.
Я вернулся в автобус. Шел к своему креслу под взглядами, полными ненависти.
— У вас что, денег много? — не преминул спросить Саша Петров.
Мальчик был жив. Они были мертвы. И с этим фактом ничего нельзя было поделать. Все они были мертвы.
Минут через пятнадцать я уловил какое-то общее движение сидящих в автобусе. Все, перегнувшись с сидений, смотрели налево.
Над ширью Нила, над возделанной равниной поднимался голубой воздушный шар. Даже отсюда, издалека, было видно, что он огромен. Черная точка гондолы лишь угадывалась под ним. Саша Петров немедленно защёлкал фотоаппаратом.
«Ну что же нужно показать, чтоб души их оживились? — думал я. — Что может их поразить, заставить вспомнить о самих себе, выдернуть из скорлупы эгоизма? Прилет инопланетян?»
Повсеместный интерес к проблемам уфологии, к «летающим тарелкам» стал обычной темой для пересудов. Эта загадка никоим образом не пробуждала духовной жизни. Я знал людей, которые в свободное время могли до хрипоты спорить об источнике появления НЛО, о парапсихологии. Мало того, они могли ходить по воскресеньям в церковь, ставить у икон свечки, исповедоваться, причащаться, и при этом мясник воровал в магазине мясо, отец семейства регулярно пьянствовал, создавал в своём доме настоящий ад, хирург оперировал за взятки...
«Наши христиане далеко не христиане, — не раз сокрушался мой духовный отец. — Истинное христианство, может быть, только начинается. Ведь для Господа тысяча лет как один день».
Когда автобус подъехал к Карнакскому храму и я вместе со всеми вошёл в каменные джунгли обелисков, скульптур, проломанных стен и ворот, больше всего поразили толпы туристов со всего мира. В этот раз это были на редкость некрасивые люди. То чрезмерно худые, то болезненно толстые, зобастые, низенькие, как карлики, или, наоборот, неестественно длинные, они явно несли на себе печать вырождения.
Я приписал это впечатление своему состоянию, мрачным мыслям.
У ног гигантской статуи Рамзеса Второго кривозубая англичанка, умирая от смеха, показывала мужу на бегающих вокруг барашков, которые вскакивали сзади на овечек, совокуплялись. Муж, осклабясь, снимал все это видеокамерой.
Изольда Егорова стояла в короткой тени обелиска, кокетливо обмахивалась своей шляпой, а Мохаммед здоровой рукой надевал ей на ногу свалившуюся босоножку.
— Марихуана, марихуана, — пристал ко мне гнилостный тип в панаме, поднёс к глазам какие-то пакетики.
— Пошел вон!
Раздался напевный призыв муэдзина. Только сейчас я обратил внимание на то, что в часть древнеегипетских стен вмонтирована действующая мечеть с минаретом. Смотрел, задрав голову, на полумесяц и звезду над ним и испытал приступ отчаяния. «Все — декорация, — думал я, — и мусульмане — не мусульмане, наверное, иудеи — не иудеи. От религии остался один ритуал, обряды. Больше ничего».
Автобус катил обратно в Луксор.
«Религия — это же связь, контакт с Богом. О какой связи может идти речь в этом мире наркоманов, террористов, в мире, где каждый вечер по телевизору правоверным мусульманам показывают вращение жирного женского зада, а у нас в Москве беснуются телевизионные рок-группы с крестами на груди и в ушах? Происходит дьявольская подмена. И это устраивает всех».
Я жаждал, чтобы автобус снова заехал на заправку, хотелось ещё раз, хоть издали, увидеть лучезарного мальчика, причаститься его улыбке — улыбке завтрашнего человечества. Но мы возвращались другой дорогой. По сторонам тянулись одноэтажные домики с нарисованными на стенах львами, прибитыми к дверям сушёными крокодильчиками. Мохаммед объяснил, что это знак того, что хозяин дома совершил хадж в Мекку.
Читать дальше