В. Коваленко - Внук кавалергарда

— Меня проводница подсадила к вам. Не стоять же в коридоре, мне-то ехать десять часов на вашем быстром поезде до станции Зима. Слыхал, небось, про такую? Как не слыхал? — ошалело изумился мужчина на отрицательное мотание Николая головой. — Дык в нашенских местах знаменитый по всей Рассей поэт Евтушенко родился. Я, правда, с ним лично не знаком, врать не буду, но мой двоюродный братец в бесштанном детстве с ним по улицам рысачил. А городок у нас хороший. Как пойдет весна кипеть, задохнешься от красотищи такой, а воздух такой духмянистый, прям тебе сущий диколон, да и только! — И мужичина восторженно затряс копной серебристых волос.

Николай спустил ноги на пол и виновато посмотрел на свои туфли:

— Извини, я забыл вчера их снять, — буркнул он собиравшейся идти умываться Машеньке.

— Скажи спасибо, что не забыл в поезд сесть, — выходя из купе с полотенцем на плече, буднично сказала она.

Голова болела, как после литра самогонки. Николай выудил из внутреннего кармана костюма бумажник и машинально заглянул в него. Деньги и документы были на месте.

— Пойдем, отец, освежимся? — предложил он мужчине, показав пальцами на шею.

— Какой там освежиться. Денег сто рублев осталось, на все житье-бытье. Живу-то я один, никто более и не поможет. Женка в прошлом годе померла, сын где-то по белу свету блукает, про родителя насмерть забыл и носа не кажет. Что сделаешь: оперились — разлетелись по жизни. А я к куму в гости ездил, там и пропился, — длинно пояснил он, отказываясь от соблазна.

— Да я тебя приглашаю. При чем тут кум? — Николай за плечо поднял мужика с места и подтолкнул к дверям. — Ты рюкзак-то оставь, никто его не упрет.

Деньги у Николая были, и деньги хорошие. Командировочные за последнее участие в боевых действиях, отпускные за полгода. Да к тому же отдали какие-то пайковые за банановую республику. Так что насчет денег он не хромал.

При выходе из купе повстречались с Машенькой.

— Мы пойдем перекурим с соседом, — соврал он ей, и они напрямую отправились в ресторан.

Сели за столом напротив друг друга. Пока официант нес коньяк с закуской, они познакомились поближе.

— Меня Николай зовут, — сунул он руку мужчине.

— А меня дядя Степан, — смущенно представился тот, ручкаясь с Николаем.

Пришел официант, принес заказ. В это время стояли на какой-то большой станции. Стояли около пяти минут. Николай смотрел в окно на перрон, на спешивших к поезду пассажиров. К их вагону подошли трое мужчин. Старшему было лет под сорок, он был обладателем угрюмого корявого лица и беспалой левой руки. С косым шрамом по всей морде. Остальные двое были моложе Николая. Почему он обратил именно на них пристальное внимание? Он и сам не знал, просто почувствовал в их развязной походке что-то пугающе-зловещее. Они источали угрозу.

Во время пира сунул дяде Степану в нагрудный кармашек пиджака пятьсот рублей.

— Это тебе на хлеб, — успокоил он заартачившегося было мужичка. И как почувствовав недоброе, заторопился в купе.

Возвращались возбужденные и довольные проведенным утром. Напротив их купе стоял долговязый парень, один из увиденных Николаем в окно вагона-ресторана, и прощупывающим взглядом встречал идущих. Взглядом неуютным, колючим.

— Вы куда? — спросил настороженно и дерзко.

— На кудыкину, — усмехнулся дядя Степан и потянул дверь.

Долговязый агрессивно и решительно дернул его за рукав куртки. Николай, видя, что дело принимает ни с того ни с сего дурной оборот, жестко оттолкнул парня и зашел в купе за стариком.

— О-о, орлы с грошами слетелись. Это они? — спросил молодой, стоявший возле Машеньки с ножом в руке.

Старший стоял при входе справа, прижавшись к стене, и так же с ножом. Николай, мгновенно протрезвев оценил создавшееся в купе положение. Но мешал дядька Степан, стоявший между кучерявые и Николаем.

— Гони монеты, и свободен, — прохрипел корявый справа.

— Сейчас, сейчас, — торопливо и якобы испуганно согласился Николай и на полшага придвинулся к корявому.

Молодой в это время толкнул старика на лавку и тем самым освободил место для схватки. Машенька, вскочив, схватила бутылку лимонада со стола и ударила кучерявого по голове. Это и послужило сигналом к драке.

Еще не успели разлететься осколки от разбитой бутылки, как Николай ребром ладони по горлу наглухо вырубил пожилого гопника. Тот рухнул мешком на пол. И тут же кучерявый сложился, как складной метр, обхватив живот руками. Упал на колени и тщетно по-рыбьи пытался вздохнуть, безуспешно ловя ртом воздух.