Али аль-Мисурати - Барабаны пустыни

Что-то промелькнуло в глазах Масуды. Ухватился как за соломинку: значит, есть надежда!

Она пошла быстрым шагом. Масуд сзади, в нескольких шагах от нее. До ее дома уже совсем недалеко. Торопясь, он произнес:

— Масуда, а я тебе нравлюсь? Может, мы встретимся…

Масуда ускорила шаг. Масуд шел за ней, тщетно ожидая ответа.

— Вот это да! Ай да Масуд! Очень красиво!

Масуд вздрогнул. Это ее отец! В следующее мгновение ноги уже уносили его прочь. А отец ударами посоха стал загонять дочь домой, как овцу.

Дома он разразился криком:

— Чтобы эта сучка с сегодняшнего дня ни шагу на улицу! Это ты ее так воспитала! Вырастили дочку! Клянусь, я ее убью, пока она не опозорила меня!

Мать ответила:

— Послушай, девочка шла домой. Ее встретил Масуд, стал приставать… Она ему ни слова не сказала. А он все равно за ней. Что она могла сделать?

— Но почему он приставал именно к ней? Ага! Ты, конечно, не знаешь! Ну ладно. Разберемся!

Схватив посох, он побежал к дому Масуда. Войдя в дом, он с такой силой ударил посохом по столику, что едва не перевернул чашку с кофе. Потом немного успокоился, присел, отставил посох в сторону, как бы извиняясь. Пристально посмотрел на отца Масуда. В голове крутилась одна мысль: как избежать позора. Начал издалека:

— Девочки — семя нечистого в каждом доме. Дьявольское растение, которое древние арабы закапывали сразу, в момент его появления на свет. Это — проклятие, поражающее мужчин! Эта Масуда навлечет на меня проклятие, несмотря на то что я не совершил никакого греха с того времени, как стал отличать добро от зла…

После небольшой паузы он продолжил:

— В последнее время Масуд не дает прохода Масуде, преследует ее. Девочка непорочна, а твой сын допускает вольности. Ведет себя распущенно. Ну ничего, аллах все видит!..

Отец Масуда выпрямился:

— Извини, извини… Вот что: если еще хоть раз Масуд пристанет к Масуде, то ты можешь… Даже нет. Я сам сдам его в полицию. А для первого раза… Я знаю, какие принять меры. Я тебе обещаю.

— Но меня интересует не это. Состояние девочки… Может, твой сын обесчестил ее…

Наконец-то до отца Масуда дошло, к чему клонит гость. Он едва не взорвался, но сумел взять себя в руки.

— Боже сохрани! О чем ты?! Девочка твоя непорочна. Да и Масуд… Не думаю, чтобы он осмелился. Поверь мне, он хороший, воспитанный мальчик.

Но у отца Масуды на этот счет было свое мнение. Он нанял автомобиль и отвез Масуду в больницу — благоверный человек должен быть уверен во всем…

Мать Масуда снимала с огня кастрюлю, когда в дверь дома громко постучали. Масуд в это время лежал на кровати и читал книгу. Его отец мылся, готовясь к вечерней молитве. Он прервал свое занятие и, открыв дверь, столкнулся с разъяренным отцом Масуды.

— Слушай! Или твой сын забирает ее, или я убью обоих! Я не допущу, чтобы твой сын обесчестил мое имя!

Отец поперхнулся. Масуд, тихонько отступив, усиленно пытался понять, в чем дело. Как одно слово о любви могло вызвать столько шума? Как может разговор с девушкой заставить его жениться на ней? Он убежал в свою комнату, чтобы обдумать, как выйти из этой ситуации. Из-за двери доносился разъяренный голос:

— Дитя греха! Позор! Какой позор! Врач все определил, дорогуша! Это твой сыночек! Вырос и вон что вытворяет!

Масуд ничего не понимал, но на всякий случай закрыл свою дверь на ключ. С бьющимся сердцем стал прислушиваться к тому, что происходит в доме. Услышал голос отца:

— Ну и дела! Придется продавать участок. Масуду надо брать, она порядочная девушка. Видимо, так угодно аллаху.

Мать ответила:

— Но я до сих пор не могу поверить, что Масуд мог это сделать.

Воцарилось молчание. Медленно текло время. Масуд так и не смог понять, что же стряслось.

Масуд вздрогнул, услышав звук шагов. Наверное, это отец. Он съежился, закрыл глаза, притворяясь спящим. Услышал голос матери:

— Масуд, открой.

Он открыл дверь, не поднимая глаз. Мать вошла и присела на кровать, вздохнула:

— Если бы не заключение врача, ни за что бы не поверила. Не поверила бы, что мой сын способен покушаться на честь девушки.

Масуд перебил ее:

— Но я ничего не понимаю!

Мать закричала:

— Врач все определил! Масуда уже не девочка. Она…

Она задохнулась от гнева. И Масуд наконец-то все понял. Вспомнил, как однажды видел Масуду на улице Аль-Хальфи в автомобиле какого-то незнакомого мужчины.

Однако вспомнил он про это слишком поздно.

Перевод А. Макаренко.