Джин Рис - Путешествие во тьме

Но смеяться они перестали.

— Браво, детка, — усмехнулась Жермен, — браво.

— Успокойтесь, — сказал Уолтер, — к чему эти разговоры? — он не смотрел на меня.

— Похоже, пора спускаться в машину, — сказал Винсент.

В машине Жермен села впереди рядом с Уолтером, а Винсент и я — сзади.

Винсент снова заговорил о книгах.

— Я не читала ни одной из тех книг, о которых ты говоришь, — сказала я. — Я вообще почти ничего не читала.

— А что же ты делаешь целый день? — спросил он.

— Не знаю, — ответила я и спросила: — Вы едете в Нью-Йорк?

Он откашлялся и сказал:

— Да, на следующей неделе.

Потом он сжал мою руку:

— Не огорчайся, все будет хорошо.

Я высвободила руку и подумала: «Нет, ты мне не нравишься».

Мы остановились у квартиры Жермен.

Я сказала:

— Спокойной ночи, Жермен. Спокойной ночи, Винсент. Большое спасибо.

Для чего я это сказала? Я всегда глупо себя веду в присутствии этого человека. Из-за него мне всегда кажется, что я сделала какую-то глупость.

Конечно, он удивленно поднял брови:

— Спасибо большое? Дорогая детка, за что такое большое спасибо?

— Ну, — сказал Уолтер, — куда теперь отправимся? Давай где-нибудь поужинаем.

— Нет, лучше поедем к тебе домой, — сказала я.

— Почему бы и нет? — согласился он.

Мы вошли в маленькую комнату на первом этаже и выпили виски с содовой. Лакей принес сэндвичи. Комната показалась мне холодной и чопорной. Она мне не нравилась. У стены стоял жуткий бюст Вольтера, и мне почудилось, что он тоже надо мной смеется. Можно по-разному смеяться над человеком, можно грубо, а можно так, что не придерешься.

Я сказала:

— Жермен очень хорошенькая.

— Старовата, — отозвался он.

— Спорим, что нет, спорим, она не старше Винсента.

— Для женщины это уже возраст. И потом, через год она растолстеет. Такая у нее конституция.

— Во всяком случае, она забавно ругала англичан, — сказала я, — мне это показалось забавным.

— А я разочаровался в Жермен, даже не думал, что она такая зануда. Ей просто захотелось поскандалить, потому что Винсент дал ей меньше денег, чем она просила. Кстати, она и так уже получила от него гораздо больше, чем он может себе позволить, и гораздо больше, чем предложил кто-то другой. Она думает, что глубоко запустила в него свои коготки. Очень хорошо, что он уезжает.

— Неужели он действительно дал ей гораздо больше, чем мог?

Он не ответил, вместо этого спросил:

— Кстати, зачем ты рассказала Винсенту про Саутси? Ты не должна все разбалтывать.

— И не разбалтываю, — сказала я.

— Тогда откуда же они всё узнали?

— Я понятия не имела, что это так важно. Он спросил — я ответила.

И тут он сказал:

— Боже милостивый, по-твоему, нужно отвечать на любой вопрос, который тебе зададут? Это чересчур.

— Мне не нравится эта комната, — сказала я, — я ее просто ненавижу. Пошли наверх.

Он передразнил меня:

— Пошли наверх. Вы иногда просто меня шокируете, мисс Морган.

Я попыталась представить себе, что это продолжение вчерашней ночи, но все было бесполезно. Страх холоден, как лед, и от него перехватывает дыхание. «Страх чего?» — думала я.

Перед уходом я сказала:

— Извини, мне очень жаль, что я обожгла тебе руку.

— Ерунда, — ответил он, — не обращай внимания.

На столике у кровати громко тикали часы.

— Послушай. Не забывай меня, — сказала я, — не забывай меня никогда.

Он сказал:

— Конечно, не забуду. Клянусь. — Как будто он боялся, что со мной случится истерика. Я встала и оделась.

Моя сумочка лежала на столе. Он взял ее и положил туда несколько банкнот. Я видела это.

Он сказал:

— Не знаю, сможем ли мы встретиться до моего отъезда из Лондона. Я буду очень занят. Во всяком случае, я напишу тебе завтра. Насчет денег. Мне хочется, чтобы ты поехала куда-нибудь, тебе надо сменить обстановку Куда бы тебе хотелось поехать?

— Не знаю, — ответила я, — куда-нибудь.

Он повернулся и сказал:

— Эй, что-нибудь не так? У тебя все в порядке? «Как странно», — подумала я. Меня вдруг начало знобить. Лоб стал влажным.

Я сказала:

— У меня все в порядке. До свиданья. Не беспокойся, не надо меня провожать.

— Конечно, я провожу тебя, — сказал он.

Мы спустились вниз. Когда он открыл дверь, мимо как раз проезжало такси, и он остановил его.

Он сказал:

— Подожди. Постой одну минуту. Ты уверена, что все в порядке?

Я сказала:

— Да, конечно.

Этот проклятый бюст Вольтера с кривой улыбкой!

— Ну что ж, до свиданья, — сказал он, и, кашлянув, добавил: — береги себя. — Ну, будь здорова. И он кашлянул снова.