Джин Рис - Путешествие во тьме

— А мы уже начали гадать, что с вами случилось, — сказала девушка, — мы здесь уже почти два часа. Мы решили, что вы сбежали. Я уже собиралась узнавать, когда будет обратный поезд.

Девушка была красивой, но у нее был такой вид, будто они с Винсентом в ссоре.

— У нее очень плохое настроение, — объяснил Винсент, — ума не приложу, что ее так расстроило.

Я поднялась наверх, чтобы переодеться. Я решила надеть платье с цветочками, которое купила у Мод Мур. Тени от листвы на стене быстро двигались, будто блики солнца на воде.

— Взгляните-ка на эту штуку над столом, — сказала Жермен, — на этого оленя, ведь это олень? Просто вылитая твоя сестра, Винс, те же глаза навыкате. Помнишь, как я однажды случайно столкнулась с ней около твоей квартиры? Это было так весело! Помнишь?

Винсент не ответил.

— Ты, конечно, думаешь, что ты — само совершенство? — сказала Жермен. — Но ты сильно ошибаешься. Между прочим, у тебя после шампанского всегда отрыжка. Ты хоть сам это замечаешь? Мне было так стыдно за тебя прошлым вечером. Вот как ты делаешь.

Она начала рыгать. Официант, находившийся в другом конце зала, удивленно посмотрел на нее и поджал губы.

— Вы видели его физиономию? — продолжала Жермен. — Ты так же иногда выглядишь, Винс. Выражение брезгливого презрения к женщине — я постоянно здесь это вижу. Будто женщина — домашний зверек или золотая рыбка. Ужасно. Ни за что не хотела бы стать англичанкой, — добавила она, — ни за какие деньги и ни за что другое.

— Главное — чтобы была возможность, — заметил Винсент с легкой улыбкой.

После этого Жермен ненадолго умолкла, но после того, как мы выпили еще и в гостиной, она снова начала высказываться об Англии.

— Очень милая страна, — сказала она, — если не страдаешь клаустрофобией. — Однажды, — добавила она, — один очень умный человек мне сказал…

— Конечно, это был француз, — уточнил Винсент, — давайте послушаем, что сказал один очень умный француз.

— Заткнись, — отрезала Жермен, — он сказал совершенно правильную вещь. Он сказал, что в Англии много красивых девушек, но очень мало красивых женщин. «Одна или две, — сказал он, — а может, их вообще нет. Почему? Что с ними происходит? Столько красивых девушек, а потом вдруг все, пустота, пустыня, никого. Что с ними происходит?»

— Точно подмечено. Здешние женщины просто ужасны. Посмотрите на них — этот испуганный, подобострастный взгляд — или наоборот, злобный и колючий. Mechantes [31] Злючки (фр.) , вот кто они такие. И все знают, почему это происходит. Потому что большинство английских мужчин равнодушны к женщинам. Они не умеют сделать женщин счастливыми, потому что просто не любят их. То ли климат виноват, то ли что-то еще… Но, слава богу, меня это совершенно не касается.

— Неужели все так ужасно? — спросил Винсент. — Неужели мы действительно не можем осчастливить женщину? — лицо его было очень серьезным, но глаза смеялись.

Жермен встала и посмотрелась в зеркало.

— Я на минуту поднимусь наверх, — сказала она.

— Решила подправить свои кудряшки? — спросил Винсент. — Надеюсь, что папильотки лежат на месте.

Не ответив, она вышла из комнаты.

Уолтер сказал:

— Похоже, мадемуазель чем-то раздражена. Что с ней такое?

— Не обращайте внимания, — посоветовал Винсент, — Жермен очень любит скандалить по разным поводам. Злится, что я заранее не сказал про поездку. Она начала ворчать еще по дороге сюда. До этого она была в хорошем настроении. А закончится все морем слез. Как обычно.

На них было противно смотреть, когда они так переглядывались. Я встала.

— Ты тоже пойдешь поправить кудряшки? — спросил Винсент.

— Нет, — ответила я, — я иду в туалет.

— Желаю удачи, — сказал он.

Мне казалось, что с утра прошла целая вечность. Прошлая ночь была так прекрасна, что я плакала, как дура. Ночью я была счастлива.

Я выглянула из окна спальни. С земли поднимался легкий туман. Стояла полная тишина.

До приезда в Англию я любила воображать ночь, которая была бы совершенно тихой. Давала волю фантазии, прислушиваясь к бесконечным ночным шорохам. Веранда длинная и сумрачная — гамак, три стула и стол — и вечные шорохи. Луна, и темнота, и шум деревьев, и далекий лес, в котором никто никогда не был, — девственный лес. Мы часто сидели на веранде и смотрели, как надвигается ночь. Огромная, со всех сторон. И начинают пахнуть все цветы («В этом доме я каждую ночь дрожу от страха», — говорила Эстер).

Когда в спальню вошел Уолтер, я стояла перед высоким зеркалом.