Бен Элтон - «Номер один»

А ведь за завтраком он находился в таком радужном расположении духа. Он почти двадцать минут проговорил по телефону с Эммой и наслаждался каждой минутой общения.

Не было ни малейших сомнений в том, что Эмма стала его девушкой.

Разумеется, она продолжала отклонять его приглашения вернуться на работу, но они виделись или, по крайней мере, говорили по телефону каждый день, начиная с той самой утренней встречи за чашечкой кофе. Кельвину все еще предстояло завоевать ее доверие, чтобы она с ним переспала, но если раньше она затуманивала его зрение, то теперь ее воздействие производило противоположный эффект. Он был сосредоточен на своей цели. Кельвин переживал почти совершенно новый для него опыт «ранней стадии отношений». Ни разу со времен своей далекой и сумбурной юности он не участвовал в процессе узнавания и ожидания награды. Ему всегда нравились как секс, так и общество женщин, но за всю свою взрослую жизнь он имел с ними дело только на своих условиях. Он общался с женщинами, которые были сильно заинтересованы в том, что он может им предложить, и которые были счастливы играть исключительно по его правилам. Отказ Эммы подчиниться ему стал для него новым и восхитительным ощущением, которое напомнило ему дни невинной юности.

Он даже почувствовал себя моложе.

Пока что он только поцеловал ее. Как странно! Обычно он не целовал их до того, как они ложились в постель, а ее он только целовал. Он еще даже не облапал ее, он почти не видел ее тела. Кельвин планировал поездку к морю только для того, чтобы увидеть ее в купальнике. Невероятно. Особенно для самого могущественного человека на телевидении, который привык получать все, что угодно и когда угодно. Совершенно невероятно. Но одновременно так забавно, странно, восхитительно, ужасно по-новому.

Оглядывая битком набитую комнату, он хотел еще поговорить с ней. Ему хотелось позвонить ей сию же минуту. Но он знал, что она занята работой над статьей о едва оперившемся клубном обществе в Ист-Финчли. И у него впереди был невероятно трудный день, который он не мог даже начать, потому что он ждал Родни.

– Ладно, давайте начинать, – решительно сказал он. – Родни потом врубится.

– Сомневаюсь, что он врубился даже в прошлый сезон, – сказала Берилл.

Кельвин повернулся к Тренту:

– Приступаем к работе.

Трент снова занял свое любимое место перед аудиовизуальными дисплеями.

– Отлично. Итак, ребята, как вам всем известно, завтра мы начинаем съемки в Бирмингеме. Мы увидим шестерых предложенных финалистов, хотя двое из них, Латиффа, наша заносчивая негритянка, и группа «Парень», скучная старая группа, играющая на вечеринках, будут врезаны в шоу в Манчестере, поэтому обращаюсь к монтажникам: ради бога, пожалуйста, будьте аккуратны с пиджаками Берилл.

– В Манчестере в первый день на Берилл будет бежевый пиджак от Версаче, – сказала главная костюмерша, заглядывая в одну из лежащих перед ней огромных папок. – И серебристый блестящий от Лакруа в Бирмингеме. Все верно, Пенни?

Рядом с ней сидела Пенни, монтажер и второй самый занятой человек в группе после Кельвина. Она тоже была обложена огромными папками.

– Да, Версаче в Манчестере и Лакруа и Бирмингеме, – подтвердила Пенни.

– Надеюсь, в этот раз вы обо всем договорились, и наряды я оставлю себе, – проворчала Берилл от двери, потянувшись за сигаретами и телефоном. – Хрена с два я буду рекламировать их тряпки задаром.

– Итак, – сказал Трент с наигранной бодростью, – едем дальше. Завтра мы также записываем тридцать семь комических эпизодов.

– Тридцать семь!! В одном городе? – простонала Берилл. – Мы ни за что не используем тридцать семь!

– Ты права, дорогая, – вмешался Кельвин, едва скрывая нетерпение. – Но как я часто объяснял тебе раньше, нельзя накопить, не потратившись. Для того чтобы получилась дюжина приличных комических сюжетов, нужно наснимать кучу материала и посмотреть, что сработает. Люди молчат, они не принимают подачу и зачастую оказываются совершенно скучными, несмешными и несюжетными. Именно поэтому нам нужно раскинуть сети пошире, или останемся после монтажа с голой жопой. При желании мы могли бы потратить на это два дня, но тогда, дорогая, ты была бы вынуждена провести здесь лишних двадцать четыре часа, а я знаю, что тебе бы очень этого не хотелось.

– Да уж, это мне на хер не надо.

– В таком случае, думаю, можно продолжить. Трент?

– Да. Мы начинаем с Хуаниты. Она испанка, и у нее очень смешной акцент.