Бен Элтон - «Номер один»

– Дорогая, эта комната построена особым образом и в ней много окон, чтобы было много утреннего солнца, – сообщил ей Кельвин.

– Ага! Теперь понимаете, почему я ненавижу Англию! – зашипела Берилл. – Им приходится строить специальные комнаты, чтобы использовать целиком пять минут едва заметного солнечного света, который попадает в эту крысиную нору. В Лос-Анджелесе мы не знаем, куда от него деваться. Мы строим комнаты, чтобы укрыться от блядского солнца.

Поскольку ответить на это было нечего, никто даже и не попытался, и в комнате повисла тишина. Неуютная тишина, если учесть, что там было полно народа.

– Ну и где, блядь, этот Родни? – снова спросила Берилл. – Кельвин, мы прилетели из Лос-Анджелеса. А ему нужно просто доехать из Лондона. Вот баран.

Родни в этот момент находился возле стойки администратора в гостинице и был недоволен.

– Значит, вы говорите, у вас двое апартаментов?

– Да, сэр. «Брунел» и «Гленфиддич».

– Двое апартаментов?

– Да, сэр.

– И я в них не живу?

– Нет, сэр. У вас администраторский номер.

– Администраторский номер?

– Да, сэр, с видом на искусственное озеро.

– А, ну да, тогда все в порядке, – зашипел Родни, растеряв свое ледяное спокойствие перед лицом такого вопиющего унижения. – Раз у меня есть вид на искусственное озеро.

Родни не нужно было спрашивать, кто остановился в «Брунеле» и «Гленфиддиче», он знал ответ так же точно, как если бы сам их бронировал. Берилл Бленхейм и Кельвин Симмс. Разумеется, они будут проживать в двух имеющихся здесь апартаментах, а он – в администраторском номере с видом на озеро.

Вдруг ему в голову пришла мысль.

– А из «Брунела» и «Гленфиддича» видно искусственное озеро? – спросил он, прекрасно осознавая, что хватается за эту тончайшую из самых тонких соломок.

– Да, сэр, разумеется.

– В таком случае мой вид едва ли можно воспринимать как бонус, так?

– Я вас не понимаю, сэр.

– Конечно, я на это и не рассчитывал. Ладно, это не важно, – сказал он с той же усталой грустью, с какой Гамлет, вероятно, думал о том, что его дядя убил его отца и трахает его мать. – Где находится комната для завтраков?

Девушка объяснила, что комната находится в летнем доме, расположенном в центре поля для игры в гольф.

– Туда ездят машинки, – продолжила она. – Можете поехать сами, это ужасно забавно, но некоторые наши гости предпочитают ездить с обученным членом нашего персонала.

– Машинки?

– Да, машинки для игроков в гольф. Очень забавно. Хотя нужно надеть шлем.

– Вы знаете, кто я такой?

– Да, сэр. Вы Родни Рут.

– Вы считаете, что Родни Рут приезжает на встречи в машинках для игроков в гольф?

– Ну, хм… можете пойти пешком, сэр. На это уйдет минут пятнадцать. Некоторые наши гости предпочитают этот…

– Вы думаете, что я прихожу пешком на встречи, так, что ли?

– Ну, я…

Родни стукнул рукой по стойке, как ему показалось, с решительным и властным видом. Здесь определенно произошло ужасное недоразумение, и настало время разобраться.

– Туда можно добраться по дороге?

– По дороге, сэр?

– Да, мисс, по дороге. Мы оба говорим по-английски, верно? Полагаю, в этот летний дом регулярно приходит персонал и приносит все необходимое. Не представляю, как все это можно сделать при помощи машинок для игроков в гольф.

– Конечно, сэр. Туда можно добраться по дороге, но для этого нужно выехать на магистраль А34 в северном направлении, потом съехать с нее на первом повороте и вернуться назад. Это займет намного больше времени, чем…

Но Родни уже шел к парадной двери, за которой его ждал комфорт кожаных сидений соответствующего его статусу «мерседеса» с шофером.

В комнате для завтраков Кельвин решил, что пора начинать.

От Берилл его уже тошнило, а ведь был всего лишь первый день. Эта женщина и в лучшие времена была поразительным тираном, а ее невероятный успех в прошлом сезоне (который Кельвин сам так тщательно спланировал) ужасно сказался на ее мозгах. Он создал монстра, чудовищное эго, а измученная задница и недоделанный клитор не способствовали улучшению ее человеческих качеств.

К тому же атмосфера стала угнетающей. Производственная команда, которую доставили сюда на автобусе из гостиницы «Ньюбери Рамада», уже три четверти часа сидела без работы. Кофе был выпит, булочки съедены, и радостные приветствия, от которых недавно гудела вся комната, уже давно стихли. Кельвин был капитаном судна, попавшего в штиль, и, хотя команда у него была очень послушная, каждая упущенная минута пробивала очередную крошечную брешь в его авторитете. Если Кельвин что и любил, так это выглядеть решительным, а как можно выглядеть решительным, болтаясь без дела. Все ждали его, а он ждал Родни. Это было просто возмутительно.