Бен Элтон - «Номер один»

Кельвин ответил не сразу. Вместо этого он налил себе еще одну чашку кофе. Было очевидно, что в нем происходит внутренняя борьба. Его привычная легкая улыбка исчезла, и носик кофейника стучал о край чашки, пока он наливал кофе.

Эмма увидела, что он сомневается, и ей стало грустно.

– Вот видишь, – сказала она, – ты не можешь сделать этого, верно? Ты не можешь отказаться даже от одной марионетки в своем шоу. Ни ради меня, ни, я думаю, ради любой девушки. Кельвин, ты помнишь, что я сказала тебе во время нашего последнего разговора? Когда-нибудь ты станешь очень одиноким стариком. Прощай.

– Только не ЕКВ! – взмолился Кельвин. – Попроси убрать любого другого…

– Зачем, какая разница?

– У меня есть причины… Не связанные с шоу. Пожалуйста.

– Нет, Кельвин. Ты сказал, что любишь меня, и я попросила сделать ради меня одну вещь, а ты не захотел. Тебе не нужен принц. Да, заполучить его – это потрясающе, но он тебе не нужен. Ты не можешь стать более успешным, чем ты есть, и к тому же люди настолько обалдели от королевских и политических компромиссов, что их уже ничто не удивляет. Разве могут акции этого бедолаги упасть еще ниже? Ты выжмешь из него несколько отличных заголовков, а потом отсеешь. Но ты ни за что не откажешься от этого, верно? Даже ради женщины, о которой, по твоим словам, ты не можешь перестать думать. Вот теперь точно прощай, Кельвин. Пожалуйста, не звони мне больше.

– Подожди! Нет! Постой, ты не права, – сказал Кельвин. – Конечно, я откажусь от него, если ты хочешь, я откажусь от любого, но я могу сделать кое-что получше. Я могу сделать ради тебя нечто большее.

Эмма уже приподнялась со стула. На секунду она зависла, а затем в третий раз села на место. Она подняла брови, как бы говоря: продолжай.

– Ты говоришь, что я использую его. Прожую и выплюну.

– Ну а ты разве не собирался?

– Да, конечно, собирался. Потому что мы не занимаемся идеями или содержанием. Мы имеем дело с личностями и одноразовыми эмоциями. И в процессе нашей работы мы сделали сами идеи и содержание скучными и глупыми. Отсеять наследника престола будет высшим тому доказательством.

– Вот именно, и поэтому я не хочу, чтобы ты его вообще брал в шоу. Должно же остаться что-то, достойное уважения? Если не человек, то хотя бы его положение.

– А как тебе такая мысль? Мы не станем его использовать. Мы позволим ему использовать нас.

– Что ты имеешь в виду?

– Я объясню тебе, что я имею в виду, – сказал Кельвин, вдруг воодушевившись. Казалось, его посетила новая идея. – Я не только позволю ему участвовать в шоу, но и… сделаю его победителем?

Кельвин помолчал, чтобы высказывание произвело необходимый эффект, и затем продолжил:

– Как тебе такая идея: я не стану жевать и выплевывать его. Что, если вместо этого мы будем выбирать его неделю за неделей? Дадим ему время высказаться. Будем монтировать его в щадящем режиме; склоним зрителя на его сторону. Покажем, что он был прав, поставив себя, свои идеи и принципы на новую и демократическую основу, обратившись к людям по-современному. И потом я найду способ сделать так, чтобы он победил.

– Принц Уэльский? Охотник на лис, пожирающий налоги, говорящий с растениями, жующий семена, «не знающий, когда нужно заткнуться» принц Уэльский победит в шоу «Номер один»?

– Да. Разве это не будет доказательством того, что я использую свои навыки для чего-то важного? Сохраняю что-то, а не разрушаю? Ты ведь аристократка, ты ходила в частную школу, ты уважаешь монархию. Тебе ведь придется согласиться с тем, что это хорошо?

Эмма вдруг тоже очень разволновалась.

– Думаю, это было бы поразительно. Культурный водораздел… Ты правда думаешь, что сможешь это сделать? В смысле, если его королевское высочество дойдет до финала популярного конкурса, это уже едва ли будет убедительно, ну а когда зрители начнут голосовать? Как ты сможешь управлять ими?

Кельвин смотрел прямо в ее большие голубые глаза. Он заговорил спокойно, искренне. Как отец.

– Не знаю. Для меня это совершенно новая идея. Я действую импульсивно, но какого черта, именно так мне и нравится действовать… я ищу, импровизирую, танцую на вулкане. Когда мне бросает вызов кто-то, кем я восхищаюсь, я люблю играть по-крупному, и тогда кто знает… Конечно, это будет невероятно трудно, я даже не знаю, с какой стороны к этому подойти, и, разумеется, я буду рисковать репутацией своего шоу… рисковать всей своей карьерой. Но я сделаю это ради…

– Ради меня? – прошептала Эмма.