Бен Элтон - «Номер один»

– Они все очень сильно хотят участвовать.

– Да, ты прав, конечно, но эта девушка написала эти слова дважды. В своей заявке. Такого я никогда не видела.

– Эмма, ты видела, что они пишут кровью. Разве не ты говорила мне, что в прошлом году одна заявка была написана спермой?

– Я не думаю, что это была настоящая сперма. Скорее смесь муки с клеем, которая выглядит как сперма.

– Не важно, суть в том, что ты видела достаточно ненормальных.

– Конечно. И все равно я думаю, что Шайана относится к другой разновидности. Я помню ее отборочный день в Бирмингеме. Она была настолько отчаявшаяся. Настолько напряженная. Словно действительно, действительно хотела что-то доказать, доказать что-то себе.

– Эмма, именно таких я и люблю. Чем больше они верят, тем сильнее липнут, а «липучки» – отличный сюжет.

– И все равно, не подпускай к ней парикмахеров и гримеров, у них много ножниц. Какой сюжет ты для нее придумал? Ты ведь не доведешь ее до финала?

– Нет. Мы отсеем ее после «поп-школы». Обычное дело, подразним ее, чтобы росла, а потом скажем, что у нее ничего не вышло.

– Я думаю, ее нужно отсеять раньше. Ее нужно отсеять сейчас же.

– И именно поэтому я не собираюсь делать этого.

– Что ты хочешь сказать?

– Эмма, ты отлично делала свою работу. Если бы у тебя не было принципов и совести, ты была бы младшим партнером в «КЕЛоник»…

– Нет, спасибо.

– И если ты думаешь, что какая-то убогая девица до того накрутила себя, что мне следует ее избегать, это означает только одно: у нас появилась классическая «липучка», и я считаю своим долгом перед общественностью выдоить ее до последней капли.

– Кельвин, я говорю тебе, она слишком напряжена. У нее внутри слишком много всего происходит.

– Эмма, для меня не бывает слишком много всего. Мне это нравится, и тебе это известно. Не волнуйся, такие люди не пугают меня. Никогда не пугали. И никогда не будут. Слушай, мне пора идти. Мы ужасно отстаем. Эмма, я люблю тебя. Очень люблю.

– Возможно, я тоже люблю тебя. Пока.

Нажав на кнопку отбоя, Кельвин поднял глаза и понял, что за ним наблюдают. Это была Шайана. Он тут же узнал ее. Она забрела сюда из холла. Может, чтобы пройти в туалет или чтобы просто поглазеть.

– Эй, привет, – сказал Кельвин, оглядывая ее сверху донизу. – Я приду через минутку.

Ему она показалась довольно обычной. Слегка в стиле готов. Слишком много макияжа и совершенно неподходящий лифчик, потому что груди как таковой у нее не было. Просто очередное скучное ничтожество, из которого после монтажа получится несколько минут чего-то интересного. Кельвин не понял, почему Эмма так на ней зациклилась. Возможно, на этот раз инстинкт подвел ее?

Принц вошел в зал для прослушиваний, оставив своих детективов за дверью. Кельвин не сообщил двум своим коллегам о решении ЕКВ попытать счастья на шоу «Номер один». Как всегда, он предпочитал притворству настоящую драму и искренние реакции, и ему было интересно увидеть, как прореагируют Берилл и Родни.

– Боже мой! – воскликнула Берилл. – Это великолепно! Вы выглядите совершенно как он!

– Невероятно, – согласился Родни. – А голос вы тоже можете подделать?

Принц, казалось, был несколько ошарашен таким приемом и, очевидно, не совсем понял, о чем они говорят. Поэтому он из вежливости не обратил на это внимания, как поступал обычно, встречаясь с любопытными незнакомцами, которые несли полную чушь.

– Привет! Как дела? Все хорошо? – поинтересовался он.

Берилл и Родни зааплодировали.

– Это великолепно, – воскликнула Берилл.

– Поразительно. А еще кого-нибудь показать можете? – спросил Родни, после чего последовало короткое и слегка неловкое молчание, потому что принц по-прежнему не понимал, о чем они говорят.

– Вы судьи? – наконец сказал он, пустив в ход накопленный за многие годы опыт ведения светской беседы. – Молодцы, я думаю, у вас ужасно сложная работа. Это трудно? Уверен, что трудно. Бедняги.

– Парень просто класс, – сказал Родни, поворачиваясь к Кельвину, который улыбнулся и показал, что хочет, чтобы Родни продолжил собеседование. – Ну, расскажите нам немного о себе, – попросил Родни принца. – Кто вы?

– Я принц Уэльский за мои грехи, – сообщил принц, в ответ на что Берилл завизжала от смеха.

– Отлично! – сказала она.

– Понятно, – ответил Родни. – И как же нам вас называть?

– Ну, – ответил принц, – обычно меня называют «ваше королевское высочество», но «сэр» более чем достаточно. Нет, правда, я искренне считаю, что излишние формальности могут иногда помешать, вы согласны?