John Irving - Правила Дома сидра

И оно возымело – яблочный румянец на щеках Уолли исчез. Возможно, в этом сыграл роль и густой сладковатый запах эфира в провизорской.

– Ее будут резать? – жалобно спросил он Гомера.

Ничего не ответив, Гомер схватил Уолли за руку, вывел в коридор, оттуда на свежий воздух, да так быстро, что у Уолли хватило сил какое-то время сопротивляться подступившей дурноте. Его вырвало, когда они добежали до склона холма, того самого, где Уолли размечтался посадить сад, а прошедшей ночью мерились ростом две тени.

Два молодых человека ходили вверх и вниз по склону холма вдоль воображаемых рядов яблонь.

Гомер начал было объяснять операцию, которая предстояла Кенди, но Уолли хотел говорить про яблоки.

– Ваш холм – идеальное место для разбивки стандартного сада сорок на сорок, – сказал он, сделал сорок шагов вдоль склона и затем строго перпендикулярно повернул вверх.

– Если меньше трех месяцев, – говорил Гомер, – применять щипцы нет надобности. Просто расширяют шейку матки и кюретками выскабливают.

– Я бы рекомендовал четыре ряда макинтошей, затем ряд красных сладких, – вел свою партию Уолли. – Половина деревьев – макинтоши. Остальные – всякие другие сорта, десять процентов красные сладкие, десять или пятнадцать кортленды и болдуины. Неплохо посадить несколько грейвенстинов. Этот ранний сорт очень хорош для пирогов.

– Резать не будут, – продолжал Гомер, – но небольшое кровотечение возможно. Мы говорим – мазня, потому что крови обычно мало. Доктор Кедр потрясающе дает эфир. Так что не волнуйтесь, она ничего не почувствует. Потом, конечно, почувствует. – Гомер старался быть честным. – Что-то вроде легких схваток. Доктор Кедр говорит, иногда еще остается в душе неприятный осадок.

– Едем с нами на побережье, – вдруг предложил Уолли. – Нагрузим машину саженцами, через день-два вернемся и вместе разобьем сад. Много времени это не займет.

– Согласен, – кивнул Гомер.

«Побережье! Неужели я увижу побережье, – думал он. – И девушка. Я поеду в машине с этой девушкой!»

– «Повивальная бабка»! Надо же! Вы, наверное, хотите стать врачом? – спросил Уолли.

– Вряд ли, – ответил Гомер. – Я еще не решил.

– А наш семейный бизнес – яблоки. Я учусь в колледже. Только не могу понять, зачем.

«Колледж», – подумал Гомер.

– А отец Кенди ловит омаров. Но она тоже собирается поступать в колледж.

«Омары, – думал Гомер. – Океанское дно!»

С подножия холма им махала сестра Анджела.

– Дамарискотта начинает рожать! – кричала она Гомеру.

– Надо идти принимать роды, – сказал он Уолли.

– Ух ты! – опять изумился Уолли. Ему не хотелось уходить отсюда. – Я, пожалуй, останусь здесь. Мне лучше ничего не слышать, – добавил он, улыбнувшись Гомеру доброй, признательной улыбкой.

– А слышать почти нечего, – сказал Гомер, думая не о женщине из Дамарискотты, а о Кенди. Вспомнил скрипящий звук кюретки, но пожалел нового друга и не стал посвящать его в такие подробности.

Расставшись с Уолли на склоне холма, он чуть не бегом бросился вниз; обернулся, махнул Уолли. Молодой человек его возраста! Его роста! Только Уолли более мускулист. От занятий спортом, решил д-р Кедр. Сложение героя – ему вспомнились герои, которым он старался помочь во Франции в Первую мировую. Их мускулистые, без жировой прослойки тела были изрешечены пулями. Д-р Кедр недоумевал, почему, глядя на Уолли, он подумал о них.

«Лицо у Уолли красивое. Черты изящнее, чем у Гомера. Но Гомер тоже красив. Уолли сильнее, но кость у него тоньше. Во взгляде ни капельки злости; глаза человека добрых намерений. Торс героя, а лицо… благодетеля», – заключил д-р Кедр, смахнув на пол светлый завиток с лобка, прилипший к внутренней стороне бедра Кенди, чуть ниже согнутого задранного колена. Сменил среднего размера кюретку на маленькую и заметил, что веки у девушки дрогнули, а сестра Эдна подушечками больших пальцев массирует ей виски. Губы у нее слегка приоткрыты, несмотря на молодость, в ней на удивление нет никакой скованности, а под действием эфира она просто спокойно спит. Особую прелесть ее лицу придавало выражение невинности. Чем это достигалось, д-р Кедр не мог понять.

Он почувствовал, что Эдна заметила его интерес к девушке, опять оборотился к зеркалу и с помощью малой кюретки завершил операцию.

«Благодетель, – не выходило из головы у д-ра Кедра. – Неужели Гомер встретил своего благодетеля?»

Почти то же думал и Гомер: наконец-то ему встретился принц Мэна, король Новой Англии. И даже пригласил к себе в замок. Он столько раз перечитывал Давида Копперфильда и лишь сегодня понял, что испытал Давид, впервые увидев Стирфорта. «В моих глазах это был человек, наделенный всесильным могуществом, – рассуждал Давид Копперфильд. – Будущее, озаренное лунным светом, выступило наконец из тумана. Его шаги четко отпечатались в саду, о котором я всю ночь мечтал, пока шел сюда».