John Irving - Правила Дома сидра

– Уолли Уортингтон, – сказал Уолли, одной рукой затряс руку доктора, другой протянул ему банку с медом, при этом продолжая говорить: – Собственный мед из «Океанских далей». Это, знаете ли, в Сердечном Камне, что рядом с Сердечной Бухтой.

– Сердечной Бухтой, – повторил д-р Кедр, разглядывая мед. От юноши явно веет океанским ветром. Но и хрустом стодолларовых банкнот. Чей же это на них лик?

– Ну говори же, Гомер, – толкнул Кудри Дей Гомера, махнув на Кенди. Но мог бы и не махать. С того самого мига, как он вышел во двор, Гомер видел только ее. Юный Копперфильд прилип к ее ноге, но это не сказалось на грации ее движений, и никакое облачко не омрачало сияния ее лица. – Скажи ей, что я лучше всех.

– Добрый день, – приветствовала Гомера Кенди, потому что среди подошедших он был выше всех, такой же высокий, как Уолли. – Я Кенди Кендел. Надеюсь, мы ни от чего вас не оторвали?

«Оторвали от двух абортов, одних родов, одной смерти, двух вскрытий и одного спора», – подумал Гомер Бур, но в ответ произнес:

– Он лучше всех!

«Слишком сухо, – подумал Кудри Дей, – без всякого выражения».

– Это про меня, – сказал он, шагнув вперед. – Слышали, что он сказал? Я лучше всех.

Кенди нагнулась к нему, потрепала по всклоченным волосам.

– Конечно, лучше, – улыбнулась она и, выпрямившись, прибавила, взглянув на Гомера: – Вы здесь работаете? Или вы один…

Кенди замолчала, не зная, вежливо ли прозвучит – «один из них».

– Не совсем, – ответил Гомер, подумав, что он действительно не совсем то и не совсем другое.

– Его зовут Гомер Бур, – вмешался Кудри, поскольку Гомер забыл представиться. – Его уже нельзя усыновить, он переросток.

– Вижу, – смутившись, сказала Кенди. Надо поговорить с врачом, а тут такая толпа, она даже немного рассердилась на Уолли.

– У нас большая яблочная ферма, – объяснял Уолли д-ру Кедру. – Она принадлежит отцу. Но всем заправляет мать.

«Что этому идиоту здесь надо?» – подумал Кедр.

– Я так люблю яблоки! – воскликнула сестра Эдна.

– Будь яблочный сезон, я привез бы полную машину. А между прочим, вы могли бы посадить здесь яблони. – Уолли махнул рукой на голый склон, возвышающийся над ними: – Посмотрите на этот холм. Он весь в оползнях. Его надо засадить деревьями. Я могу прислать саженцев. Через шесть-семь лет у вас будут свои яблоки. И вы сто лет не будете на них тратиться.

«Господи, – думал Уилбур Кедр, – мне только не хватало ста лет яблочного счастья».

– Правда, Уилбур, это было бы прекрасно! – восторженно сказала сестра Эдна.

– И заведете свой сидровый пресс, – развивал свою мысль Уолли. – Сидр и яблоки – вот вам и занятие для детей.

«Им не занятие надо искать, – думал Кедр, – а место, где жить».

Наверное, какие-нибудь благотворители, гадала сестра Анджела. И, прижав губы к уху д-ра Кедра, прошептала: «Большое пожертвование», – чтобы предотвратить грубость со стороны Кедра.

«Слишком молоды, – подумал Кедр. – Таким еще рано швыряться деньгами».

– А пчелы! – воскликнул Уолли. – Надо обязательно завести пчел. Захватывающе интересно для детей. И не так опасно, как думают многие. Будет свой мед. К тому же наглядный урок общежития. Пчелы создали идеальное общество.

«Да замолчи ты, Уолли», – думала Кенди, понимая, однако, почему Уолли не может остановиться. Ему была внове обстановка, которую нельзя прямо сейчас взять и исправить. Место было столь безнадежно, что оставалось только молча принять его, а он еще не умел, не брыкаясь, справляться с шоком, безмолвно впитывать увиденное, как губка поглощает воду. Эти словесные излияния диктовались добрыми намерениями; Уолли верил, что мир можно улучшить, надо только его разумно направить и организовать.

Д-р Кедр глядел на детей, набивающих рты медом и желе. «Неужели они приехали сюда только затем, чтобы поиграть с сиротами и перекормить сладким?» – недоумевал он. Если бы он взглянул на Кенди, он сразу бы понял, зачем эта пара здесь. Но д-р Кедр не был большой охотник смотреть в глаза женщинам, насмотрелся в тяжелые минуты их жизни под яркими лампами операционной. Сестра Анджела иногда спрашивала себя, сознает ли д-р Кедр, что избегает смотреть на женщин; интересно, это побочный эффект профессии врача-акушера или, наоборот, акушерами становятся мужчины, равнодушные к женщинам.

А Гомер не был равнодушен: он всегда смотрел женщинам в глаза. «Вот, наверное, почему, – думала сестра Анджела, – ему так мучительно видеть женщину в акушерском кресле. Смешно, – думала она, – он так внимательно следит за всем, что делает д-р Кедр, и ни разу не взглянул, как мы с сестрой Эдной бреем женщин». Он был тверд в споре с Кедром, надо ли брить лобки. Гомер считал, что не надо, да и женщинам это не нравится. «Не нравится? – кипятился д-р Кедр. – Что у меня, увеселительное заведение?»