John Irving - Правила Дома сидра

«О Господи», – вздыхала сестра Эдна.

«Кажется, не миновать беды, как будто у нас и без того их мало», – думала сестра Анджела. Вообще-то ничего плохого в предложении миссис Гудхолл не было. Но она понимала, Уилбур Кедр боится связать себя по рукам и ногам. Как мог он взять помощника, не зная его убеждений? Ведь это поставит под угрозу одну из «работ» приютской больницы.

– Доктор Кедр, – вкрадчивым шепотом начал д-р Гингрич, – конечно же, никто не думает, что из вас сыплется песок.

– Я сам так иногда думаю, – отрезал д-р Кедр. – И вам так думать не возбраняется.

– Только представить себе, какая на ваших плечах ноша, – шептал сострадательно д-р Гингрич. – Человек, который столько тянет, вправе рассчитывать на максимальную помощь.

– Человек, который столько тянет, должен сам справляться со своими обязанностями, – сказал д-р Кедр.

– На вас слишком тяжкое бремя. Нет ничего удивительного, что вы не хотите ни с кем делиться даже малой толикой обязанностей.

– Мне больше нужна пишущая машинка, чем помощник, – сказал Уилбур Кедр, зажмурился, и в глазах у него поплыли вперебежку звезды – эфирные и небесные. Он провел по лицу ладонью и увидел, что миссис Гудхолл что-то записывает в угрожающе толстый блокнот.

– Теперь давайте посмотрим, – громовым голосом произнесла она в противовес мягчайшему д-ра Гингрича. – Вам ведь за семьдесят. А если точнее?

– За семьдесят, – эхом откликнулся Кедр.

– А сколько миссис Гроган? – спросила миссис Гудхолл, как будто той не было в комнате или она по дряхлости лет сама не могла ответить.

– Мне шестьдесят два, – воинственно ответила миссис Гроган, – и я свежа, как огурчик!

– Никто в этом не сомневается, – пропел мистер Гингрич.

– А сестре Анджеле? – Миссис Гудхолл вела допрос, ни на кого не глядя, вперив взор в свой блокнот.

– Мне пятьдесят восемь, – с достоинством сказала сестра Анджела.

– Анджела у нас крепка, как буйвол, – уточнила миссис Гроган.

– Мы в этом не сомневаемся, – ласково улыбнулся д-р Гингрич.

– А мне пятьдесят пять или пятьдесят шесть, – поспешила сказать сестра Эдна, не дожидаясь вопроса.

– Значит, вы не знаете точно, сколько вам лет? – сочувственно спросил д-р Гингрич.

– Послушайте, – вмешался д-р Кедр. – Конечно, мы все здесь выжившие из ума старики, ничего не помним, путаем возраст и так далее. Но взгляните на себя! – обратился он к миссис Гудхолл.

Та сразу же подняла голову. – Вы ведь тоже не надеетесь на свою память, записываете в блокнот каждое слово.

– Я записываю, чтобы иметь общую картину того, что здесь происходит, – невозмутимо проговорила она.

– Тогда вам лучше послушать меня, – сказал д-р Кедр. – Я работаю здесь столько лет, что у меня в голове общая картина давно сложилась.

– Ясно как день, вы здесь делаете замечательные вещи! повернулся к Кедру д-р Гингрич. – Но ясно также, что все вы несете слишком большое бремя.

В его словах прозвучало такое сочувствие, что д-ру Кедру показалось, будто его намылили нежнейшей детской губкой, и он возблагодарил Бога, что д-р Гингрич не сидит рядом, а то ведь, пожалуй, и по головке погладит – такие любят дополнить словесное участие физическим прикосновением.

Сестра Эдна, которая не обладала даром прозрения, несмотря на возраст, не знала, что такое приливы, и не верила ни в чох, ни в дурные приметы, вдруг почувствовала, как из самого ее нутра поднимается доселе неведомая мощная жажда насилия. Она смотрела на миссис Гудхолл с такой ненавистью, какой не питала ни к одному живому существу. «О Господи, – думала она, – вот он, враг!»

Сказав, что ей нездоровится, она поспешно вышла из кабинета сестры Анджелы, и только юный Давид Копперфильд был свидетелем ее слез. Он все еще оплакивал отъезд Кудри Дея и, увидев ее в душе мальчиков, заботливо спросил:

– Что с тобой, Медна?

– Не волнуйся, Давид, все в порядке, – ответила сестра Эдна. Но это было не так. «Я вижу конец», – думала она с незнакомой ей болью.

Кедр тоже видел. Кто-то должен сменить его, и очень скоро. Он взглянул на свой график: завтра два аборта, до конца недели намечаются еще три. И наверняка свалятся на голову незапланированные.

Пришлют молодого врача. Он все это прекратит. Что же тогда будет? Беспокойство не покидало его; но тут в самое время подоспела новая машинка, ведь она была существенной частью его обширного замысла, главным действующим лицом которого был Фаззи Бук.

«Большое спасибо за новую пишущую машинку», – писал он попечителям. Она приехала как раз вовремя, потому что старая (если они помнят, он хотел бы ее у себя оставить) совсем развалилась. Это было не совсем так, д-р Кедр сменил на ней шрифт, и теперь у нее был совсем другой почерк.