John Irving - Правила Дома сидра

– Все в порядке, – сказал Уолли. – Ты дома.

Дома, подумал Гомер, у Бедуина, пришедшего из ниоткуда и ушедшего в никуда, дома нет нигде…

Тем же летом в августе еще один бедуин покинул место, бывшее с рождения его домом. Его новым местом жительства стал маленький прибрежный городок Бутбей; сюда недавно переехали молодой аптекарь с женой и сразу же отдались служению обществу. У д-ра Кедра эта пара вызывала сомнения, но он опасался, выдержит ли Кудри Дей еще одну зиму в Сент-Облаке. Конец лета – последний срок появления бездетных родителей, желающих взять сироту. Хорошая погода держится только первые дни осени, а оптимизм Кудри был уже на исходе, он так и не примирился с отъездом Гомера; верил, что Гомер коварством переманил красивую молодую пару, которую судьба уготовила для него.

Аптекарь и его жена не были красивой парой. Люди не злые и вполне состоятельные, они не верили в возможность изящной, беззаботной жизни. Своего положения они достигли ценой борьбы и неусыпных трудов. По их понятию, помогать ближнему – значит учить его бороться с судьбой. Им нужен был сирота постарше, чтобы он после школы два-три часа помогал в аптеке.

Своих детей у них никогда не было – в этом они видели промысел Божий; Бог назначил им взять сироту, воспитать в нем самостоятельность и чувство ответственности; старания его будут вознаграждены – они завещают ему аптеку. А он им будет опорой в старости, по всей видимости, вожделенной. Обладая практической сметкой, они были вместе и добрые христиане, но все же не без роптания описывали неудачные попытки родить ребенка. Ведя с ними переписку, д-р Кедр надеялся, что ему удастся склонить их не менять Кудри имя: в таком возрасте имя уже срастается с человеком. Но когда он увидел эту чету, надежды его рухнули; молодой аптекарь был лыс, голова как колено, д-р Кедр даже подумал, уж не облысел ли он, испробовав на себе патентованное средство для укрепления волос, а у жены были длинные, прямые, как солома, патлы. Будущие родители Кудри Дея были потрясены его буйной кудрявой шевелюрой. И д-р Кедр подумал, не станет ли их первой семейной прогулкой визит в парикмахерскую.

Кудри отнесся к ним с таким же энтузиазмом, с каким они к его имени, но он отчаянно хотел расстаться с Сент-Облаком. Кедр видел, мальчик все еще лелеет мечту об излучающих сияние родителях, чей вид был бы отблеском иной, сказочной жизни, словом, о вторых Уолли и Кенди. О простенькой чете из Бутбея Кудри сказал: «А они ничего, по-моему, они хорошие. И Бутбей на побережье. Я наверняка полюблю океан».

Кедр не стал говорить мальчику, что аптекарь и его жена вряд ли любят кататься на лодках, загорать и ловить рыбу в открытом море (он подозревал, что, по их мнению, все водные забавы – пустая трата времени, которую могут себе позволить только праздные туристы, впрочем, д-р Кедр и сам так считал). Что летом их аптека открыта всю светлую часть суток и что эти трудолюбивые пчелки ни на минуту не покидают прилавка, торгуя кремами для загара и гордясь собственной, бледной круглый год кожей.

– Нельзя быть таким привередливым, Уилбур, – сказала сестра Эдна. – Аптека не так уж и плоха. Если мальчик простынет, не надо куда-то бежать за лекарством и микстурой от кашля.

– Он всегда останется для меня Кудри, – сказала с вызовом сестра Анджела.

Страшнее другое, думал Кедр. Он всегда останется Кудри для самого себя. И все-таки д-р Кедр его отпустил: ему давно пора сказать «прости» Сент-Облаку. Это была главная причина.

Фамилия четы была Ринфрет; Кудри они назвали Роем. Так вот Рой «Кудри» Ринфрет и стал жителем городка Бутбей. Аптека Ринфретов была на берегу бухты, но сами они жили в нескольких милях от побережья, так что океана из дома не было видно. «Но морем на нашей улице пахнет, – с гордостью сказала миссис Ринфрет. – Подует восточный ветер, и сразу чувствуешь, что океан рядом».

Но только не с носом Кудри, думал Кедр. Нос у него вечно течет. Запахов он, наверное, совсем не чувствует.

И вот одним вечером в конце августа 194… года д-р Кедр объявил мальчикам:

– Давайте порадуемся за Кудри Дея! Кудри Дей нашел семью» – продолжал он, стараясь не обращать внимания на всхлипывания Давида Копперфильда. – Спокойной ночи, Кудри!

– Спокойной ночи, Кудди, – плакал юный Копперфильд.

Получив письмо, в котором д-р Кедр подробно описывал усыновление Кудри Дея, Гомер дважды прочитал его ночью при свете луны, льющемся в комнату Уолли, который давно крепко спал.