John Irving - Правила Дома сидра

– Что это? – спросил Гомер Уолли, имея в виду все – неизвестное животное, всадника, пустыню, титры, словом – все!

– Какой-то бессловесный бедуин, – ответил Уолли. «Бедуин»? – мысленно повторил Гомер и спросил:

– Это такая лошадь?

– Какая лошадь? – в свою очередь спросила Дебра Петтигрю.

– Животное, – сказал Гомер, чувствуя, что попал впросак. Кенди повернулась и так ласково посмотрела на Гомера, что у него захолонуло сердце.

– Ты никогда не видел верблюда?! – воскликнул Уолли.

– Как по-твоему, где он мог его увидеть? – напустилась на него Кенди.

– Я просто удивился, – оправдывался Уолли.

– Я и негров никогда не видел, – сказал Гомер. – Это ведь был негр на верблюде?

– Чернокожий бедуин, – ответил Уолли.

– Надо же, – протянула Дебра, она смотрела на Гомера с легким испугом, точно на инопланетянина, принадлежащего совсем другой форме жизни и почему-то оказавшегося на Земле.

Наконец титры кончились. Черный бедуин исчез и больше ни разу не появился. Пустыня тоже исчезла, сыграв, наверное, какую-то роль. Фильм был про пиратов. Два больших корабля палили друг в друга из пушек; смуглые мужчины с длинными нечесаными волосами в широченных штанах творили что-то страшное с приятными на вид, прилично одетыми представителями сильного пола. Негров среди них не было. Бедуин на верблюде, подумал Гомер, наверное, какой-то символ. Его знакомство с беллетристикой ограничивалось Чарльзом Диккенсом и Шарлоттой Бронте; и он не знал, как относиться к персонажам, которые берутся ниоткуда и неизвестно куда исчезают. А также к произведениям, смысла которых никак не ухватишь.

Пираты перенесли на свой мерзкий корабль сундук с монетами и прекрасную блондинку, потопили красивый корабль и поплыли дальше. Они дико веселились на палубе, пили, орали песни; насмехались над женщиной, глядя на нее со свирепым вожделением, но какая-то незримая сила мешала им причинить ей более ощутимый вред. Бесчинствовали они целый час, убивая и калеча всех подряд, в том числе и друг друга. Женщину же не трогали, вероятно затем, чтобы было кого и дальше осыпать насмешками. А она горько сетовала на судьбу, так что Гомер даже прослезился.

Потом появился молодой человек, обожавший эту женщину. Он долго искал ее, переплыл океан, бегал по улицам горевших портов, ночевал в гнуснейших гостиницах – притонах разврата, который всегда оставался за кадром. Опустившийся на площадку туман оставил за кадром еще много эпизодов, как Гомер ни силился хоть что-нибудь разглядеть. Его взгляд был буквально прикован к небу. Какой-то частицей сознания он понимал, что Уолли и Кенди не очень-то увлечены фильмом, они скоро съехали куда-то вниз на переднем сиденье, лишь изредка на спинке сиденья появлялась рука Кенди. Дважды Гомер слышал, как она сказала: «Нет, Уолли», – один раз у нее в голосе прозвучала категоричность, какой Гомер ни разу еще не слыхал. Уолли смеялся, шептал что-то, и в горле у него как будто что-то булькало.

Краем глаза Гомер видел, что Дебра Петтигрю смотрит фильм безо всякого интереса. Изредка скосив на нее взгляд, он с недоумением отмечал, что глаза ее прикованы к нему, правда, в них нет теплоты, но нет и злости. События на небе развивались, а Дебра не переставала удивленно на него таращиться. Один раз она дотронулась до его руки, он подумал, что она хочет что-то сказать, и вежливо повернулся к ней. Но она продолжала молча на него взирать, и он опять устремил взгляд к небу.

Спасаясь от тюремщиков, блондинка много раз запиралась у себя в каюте, но им неоднократно удавалось взломать дверь; казалось, они врываются к ней с единственной целью – доказать, что запоры для них не преграда. Ворвавшись, они привычно осыпали ее насмешками и уходили, а она опять запиралась.

– Мне кажется, я упустил что-то важное, – провозгласил Гомер после первого часа.

Кенди на переднем сиденье села как следует и повернулась к Гомеру, лицо ее выражало искреннее участие, а волосы взлохмачены не хуже, чем у пиратов.

– Что упустил? – вымолвил, как во сне, Уолли. Во всяком случае, так показалось Гомеру.

– По-моему, ты упустил меня, – прошептала Гомеру на ухо Дебра, придвинувшись к нему. – Забыл, что я сижу рядом.

Гомер непонимающе взглянул на нее. Хотел объяснить, что, видимо, из-за тумана прозевал какой-то важный поворот событий. Но не успел, Дебра поцеловала его – аккуратно, стараясь не увлажнить слюной его губы. Откинулась на спинку сиденья и улыбнулась.

– Теперь твоя очередь, – сказала она.