Клаус Хагерюп - Маркус и Сигмунд

Он купил две упаковки конфет в киоске у станции и трусцой побежал к больнице.

— Привет, папа, — сказал он, входя к Монсу. — Я тебе принес сегодня шоколада.

Монс всплеснул руками:

— Две упаковки! Это слишком много!

— Одна — Сигмунду, — объяснил Маркус и отдал папе вторую. — Он тоже болен.

— А с ним-то что? — озабоченно спросил Монс, но маленький работник опеки его успокоил:

— Ничего опасного. Просто любовная тоска. Поэтому и ему я купил шоколада.

Он заметил, что в его голосе было что-то искусственное: «Я тебе принес сегодня шоколада. И ему я купил шоколада. Легко могу купить шоколад всем, кому требуется забота». Две упаковки шоколада — не бог весть что, но интонации заставляли эти фразы звучать совершенно необыкновенно. Очень по-фальшивому скромно. Похоже, Монс этого не заметил.

— Ах, Маркус, Маркус, — сказал он.

— Ах, папа, папа — повторил Маркус, не придумав ничего лучше.

— Надеюсь, ты себя не загонишь? Ты не должен перетруждаться.

— Нет, — ответил Маркус, которому отец на секунду напомнил Сигмунда. — Ты все еще хронически уставший?

— Да. Но они меня лечат. А ты как?

— Хорошо, — сказал Маркус.

— Ты уверен, что все в порядке?

— Да, а почему что-то должно быть не в порядке?

— Потому что в твоем возрасте так обычно и бывает. Если все в порядке, значит, что-то не в порядке.

Лицо Монса было по-больничному бледным, но, когда он улыбнулся, на каждой щеке выступило по розовому пятнышку. «Только бы они не исчезали, — подумал Маркус. — Пусть они будут все время».

— Все в порядке, потому что я больше не могу влюбляться, — сказал он вслух и заметил, как исчезают розовые пятнышки. — А когда я влюбляюсь, то все совершенно становится не в порядке, поэтому сейчас мне, вообще-то, очень хорошо.

Монс почесал затылок:

— Что ты имеешь в виду?

— Ничего. Только — что я не могу больше влюбляться, — повторил Маркус и вздохнул — с легким всхлипом.

— Ты уверен?

— Да.

— Извини, — сказал Монс. — Я не знаю, как это бывает.

— Не знаешь. Ты же влюблен в маму.

— Да.

— А она умерла.

— Да, — сказал Монс. — Не грусти, Маркус. Ты снова влюбишься в один прекрасный день.

— Папа, — тихо начал Маркус, стирая с глаза что-то мокрое, — мы больше не будем обо мне.

Монс кивнул:

— Как хочешь.

— Я никогда больше не влюблюсь… — простонал Маркус.

На кровати рядом с Монсом лежал старик по имени Бёрре Станг Люнд. Когда Маркус спросил, что с ним, Монс ответил, что ничего опасного, обычная болячка старых мужчин. Маркус подумал, это хорошо, потому что, если бы у Бёрре Станг Люнда была опасная болезнь, Монсу это было бы неприятно, хотя, конечно, самому Бёрре Станг Люнду было бы еще неприятнее. Когда Маркус пришел, сосед спал, но на крик Маркуса он проснулся и сказал громким высоким голосом:

— И я тоже, — потом снова опустился на подушку и тут же заснул.

Маркус почувствовал, что вот-вот заплачет.

— Наверно, у меня та же болезнь, что у Бёрре Станг Люнда, — прошептал он.

— Не думаю, — ответил Монс. Голос его был совершенно серьезным, но два розовых пятнышка опять появились на щеках. — Я просто уверен, что у тебя все пройдет.

— Что?

— То, что в порядке.

Маркус сглотнул.

— Не думаю, что у меня получится быть работником опеки, — заметил он.

— Правда?

— Да, мне самому нужно утешение, — сказал Маркус и вынул желе в шоколаде из папиной упаковки.

— Всем нужно утешение, — успокоил его Монс и взял конфету с лакрицей.

На несколько мгновений они оставили все проблемы в покое и сконцентрировались на вкусе конфет. Хотя Монс понятия не имел, почему Маркус захотел стать работником опеки, он больше ничего не спрашивал. В своей молодости он тоже примерял и отбрасывал разные профессии. И контора, в которой он оказался, стояла далеко не на первом месте в списке, когда ему было четырнадцать лет, но теперь ему было хорошо на этом месте. Значит, его сын думал стать работником опеки, а теперь отказался от этой идеи. Таков ход жизни. Монс взял конфету с кокосом, а Маркус — с орехом. Они жевали и чувствовали себя замечательно.

— Так у Сигмунда действительно любовная тоска? — поинтересовался Монс и вытер рот.

— Да, и просто ужасная, — сказал Маркус и взял карамель.

— Ему она только на пользу, — заметил Монс.

Маркус собрался возражать, но потом передумал. Монс был прав. Сигмунд был умным, обладал огромными знаниями, но все это он по большей части вычитал. Настоящая захватывающая любовная тоска принесет ему полезный опыт из реальной жизни.