Лоуренс Норфолк - Словарь Ламприера

— И вся Европа наплевала на него, — фыркнул Кастерлей. — Англичанам так и не удалось взять форт Сен-Мартен, а даже если бы удалось, это ничего бы не изменило.

— Рошель осаждали и раньше, — заговорил Вокансон. — Но прежние осады были всего лишь формальностью. Обмен мнениями, переговоры. Спорные вопросы всегда удавалось уладить, и все оставалось по-прежнему. У нас было не так уж много оснований поверить в то, что теперь мы оказались в куда более затруднительном положении и что эта осада совершенно особенная.

— Да, эта осада действительно была не похожа на предыдущие, — сказал Жак. — Вероятно, король подозревал, что наши планы заходят гораздо дальше, чем предполагают даже самые злобные наши враги. Возможно, наша официальная торговая деятельность представляла в их глазах значительно большую ценность, чем в наших, по понятным причинам. Но так или иначе, к сентябрю Рошель была окружена уже двадцатитысячной королевской армией. Мы же продолжали безмятежно наблюдать со стен за происходящим. Наш собственный флот и корабли англичан позволяли нам удерживать контроль над морем к западу от города, и трудностей с доставкой продовольствия не возникало. Естественно, на мысах внешней гавани располагались огневые позиции, но стреляли оттуда не очень метко, устье было достаточно широким, наши корабли — быстрыми. Но затем, к середине октября, мы обнаружили, что они возводят какое-то странное заграждение. Постепенно, день ото дня, мысы внешней гавани, казалось, сближались, тянулись друг к другу через устье.

— Ришелье начал строить мол, — произнес Кастерлей. — Чтобы перекрыть гавань.

— Своего рода заградительный вал, — пояснил Вокансон. — Два барьера из камней и свай. Руководил работами инженер Метезо. Я наблюдал, как это делалось, но не понимал, на что он рассчитывает. Ведь достаточно одного-единственного шторма или даже просто мощного прилива, чтобы смыть разом весь этот барьер. Но потом они с обеих сторон затопили корабли, груженные камнями, а промежутки заполнили валунами. Посередине они оставили брешь, чтобы не получилось запруды. Если бы этот стол был гаванью, то брешь находилась бы как раз в том самом месте, где вы стоите, Джон. Но и тогда мы думали, что эта преграда ни за что не выдержит зимних бурь. Потом они установили новую батарею на Пуэнт-де-Курэй и принялись изводить наши корабли вовсю. Но работы по сооружению мола не слишком продвинулись, и конец того года не принес нам новых страхов.

— К востоку, — сказал Жак, — линии короля были неприступны. Со стороны суши нам было не на что рассчитывать. Но море всегда выручало нас, и теперь оно превратилось в единственный источник жизни. Мы начали понимать, почему армия короля не пошла на штурм крепостных стен, несмотря на то что в городе было всего двадцать пять тысяч человек. Они хотели уморить нас голодом. Мол сооружался именно с этой целью.

— Мы послали прошение, чтобы нам позволили вывести из города наших жен и детей, но король остался глух к этой просьбе, — сказал Кастерлей. — Мы должны были сдаться все, иначе никто не смог бы покинуть город.

— Бэкингем отплыл в Англию в ноябре, — снова заговорил Жак. — Он оставил Сен-Мартен в руках людей короля, но пообещал вернуться.

— И вернулся? — спросил Ламприер.

— В конце того года ему было суждено встретить смерть от руки убийцы, но англичанам была нужна Рошель, потому что она давала возможность английским судам безопасно проходить вдоль западного побережья Франции. Англичане прекрасно понимали, чего хочет Ришелье, и мы знали, что они вернутся. Мы воображали, что, когда это произойдет, мол Ришелье и королевский флот разлетятся в щепки. Но в один из первых дней нового года с юга налетел ужасный шторм. Он бушевал всю ночь, а когда мы наутро взглянули на гавань, то первый раз осознали серьезность нашего положения.

— Почему? Что изменилось?

— Ничего. Совершенно ничего. Было ли это случайностью, удачей, выпавшей на долю кардинала, но мол стоял на прежнем месте. Он остался невредим, хотя мы предполагали, что его обломки уже лежат на глубине пяти саженей. Тогда-то мы и поняли, что город может не выдержать осаду. И тогда мы послали Франсуа в Англию. — На протяжении всего этого монолога Вокансон не сводил глаз с лица Жака. Потом он повернулся к Ламприеру.

— Если мол устоял против шторма, он мог выстоять и против натиска кораблей. Мы должны были точно знать, что собираются предпринять англичане, и действовать в соответствии с их планами. Мы должны были узнать, придется ли нам бежать и когда. Вот зачем мы послали Франсуа.