Лоуренс Норфолк - Словарь Ламприера

Несколькими днями ранее Филпот уже подписал договор с Жаком, Смит — с Кастерлеем; Ка де Лиль тоже выполнил свою задачу. Другие покончили с делом еще раньше. Четвертый граф продержался дольше остальных. Он понимал, что означает такой договор. Но в конце концов, в апреле, в Норвиче, Томас де Вир тоже подписал договор, и Компания стала нашей. Мы вернулись в Рошель как короли-триумфаторы и целый месяц праздновали свою победу. Мы образовали своего рода клуб единомышленников. Мы стали смотреть на свою тайную сделку как на остроумную шутку, великолепную шалость и назвали свой тайный клуб «Каббалой», считая это тоже своего рода шуткой. Мы даже и не подозревали, что в один прекрасный день эта шутка станет реальностью.

В голосе председателя послышалось удивление и даже страх. Ламприер смотрел на его пальцы, перебиравшие страницы словаря. Это были старческие пальцы, бесцветные, с обвисшей складками кожей. Ламприер подумал о жрецах таинственных культов, которых он разыскал в мрачных закоулках подземных светлиц, провел по серым улицам призрачного тающего города и поместил в свой словарь как экзотические трофеи. Они напоминали ему сов со стеклянными глазами, украшавших стены мастерской Икнабода. Эти жрецы были не более загадочны, чем тот, что сейчас прятался в высоком кресле. Пальцы его переворачивали страницы словаря. Члены «Каббалы» смотрели на Ламприера. От этих взглядов у него пробежал мороз по коже. Естественно, шутка стала реальностью. Они получили тогда то, чего хотели. Они стали хозяевами своих грез, как и Ламприер. А теперь они хотели отречься от этих грез. Ламприер не испытывал по отношению к этим людям никаких чувств. Это удивление и этот страх — все было ложью. Из тени донесся вздох председателя, а затем снова зазвучал голос:

— Шли годы, и все наши планы исполнились. Мы снарядили несколько экспедиций. Голландцы недолго могли конкурировать с нами, а наши торговые операции превратились в настоящий рог изобилия. Мы вывозили из Ост-Индии специи, шелка и драгоценные камни, редкие металлы, серебро и золото. Стоило только зачерпнуть — и деньги сами текли к нам в руки. Мы стали богаты, как крезы, и продолжали богатеть с каждым годом. Корабли Компании возвращались домой груженные под завязку, и каждая тонна груза приносила стократную прибыль.

Наши партнеры в Англии тоже не оставались внакладе. Де Вир, Филпот, Смит и прочие стали представлять собой значительную силу, с которой считались все в этом городе. Суммы наших доходов были просто фантастическими. Каждый год в нескольких милях к северу от Рошели причаливал один из наших кораблей с грузом из Индии. Мы перегружали товар на кечи и складывали его в пещере неподалеку от мыса. Слитки золота и драгоценности. Жертвоприношения «Каббалы». Все очень просто. Раз в год девять десятых всей прибыли Компании втайне перевозили на берег с корабля. Должно быть, мы были безумцами, но никто о нашей тайне не догадывался. Никто так и не узнал об этом. Наши сокровища росли, и вскоре мы уже не в силах были подсчитать размеры своего состояния, настолько оно превосходило все возможности человеческой фантазии. Мы хотели бы вложить деньги в какое-нибудь предприятие, но любой проект, который мог остаться незамеченным, не сократил бы нашего богатства и на тысячную долю, а более крупное вложение неизбежно привлекло бы к себе внимание, и мы могли пострадать. Мы были несметно богаты, но у нас были связаны руки. Эту проблему в полной мере нам так и не удалось разрешить, разве что в последнее время произошли некоторые реальные сдвиги. Впрочем, в те времена это нас не особенно волновало. Соглашение неукоснительно соблюдалось, тайна была гарантирована, Компания росла и процветала. Море приносило нам все, о чем мы только могли мечтать. Но нас подстерегал неожиданный удар в спину, которого мы не ожидали. Мы жили, не оборачиваясь назад, не слишком интересуясь королем и католическим двором. Мы смотрели на море. Возможно, если бы мы были меньше увлечены своим делом или были дальновиднее, мы смогли бы предвидеть катастрофу заранее, ибо она настигла нас не с моря, а с суши.

— Осада, — сказал Ламприер.

— Да, — ответил председатель. — Осада Ла-Рошели. Вот где мы допустили ошибку.

В гавани перекатывались невысокие буруны, здесь утихали могучие волны Атлантики. Побережье тянулось неровным швом, пристегнувшим Арморику к Аквитанскому бассейну, отмечая границу моря и суши. Город на побережье смотрел на море и на сушу птолемеевскими линзами, установленными на верхушке цитадели. Наблюдатели со сторожевых башен увидели бы приближение вражеских армий и шторма, наступление засухи и даже сорные травы, пробирающиеся на поля. Но мелкие соленые топи плавно разбегались в разные стороны от ла-рошельской крепости в глубь материка, образуя огромный естественный гласис. За этим укрытием и подступили к стенам Рошели королевские войска, незаметные для наблюдателей, как волки в овечьих шкурах. Это было неумолимо и неотвратимо, как смена погоды.