Лоуренс Норфолк - Словарь Ламприера

— К октябрю люди уже умирали сотнями. Делегации ходили туда и обратно между мэром Рошели Житоном и Ришелье, стараясь договориться о примирении. Из двадцати пяти тысяч жителей в живых оставалось не более восьми тысяч. В последнюю неделю октября мы получили послание Франсуа, зашифрованное в донесении, адресованном мэру Житону. Перед отъездом Франсуа мы договорились о коде: читались только седьмые буквы, затем — девятые. Семь и девять были любимыми числами Франсуа. Мы прочитали пространное донесение мэру, в котором обещались новые корабли из Англии, перечислялись осведомители Ришелье и содержалось требование продержаться любыми средствами еще месяц. Но когда из этого донесения буква за буквой возникло настоящее послание, послание к нам, мы поняли, что обещание мэру — ложь. Письмо Франсуа гласило: «Кораблей не будет. Пощады не ждите. Спасайтесь». Город отдадут на разграбление, стены сровняют с землей. Мирные переговоры могли только оттянуть час неизбежной гибели. Какие могли быть переговоры, если город ничего не мог предложить, и все в городе понимали это. Рошельцам было нечего терять. Итак, мы решили бежать.

Ламприер вопросительно взглянул на Жака, но Жак не смотрел ему в глаза. Вокансон тоже отвел взгляд.

— Чего вы ждали? — спросил Ламприер. — Почему вы не бежали раньше?

— Там была наша жизнь. — Жак наконец встретился с ним взглядом. Тени в кресле председателя слегка пошевелились, словно в знак подтверждения. — Все, что мы создали, и все, над чем мы трудились, было в Рошели: корабли, стены, наши дома… Мы знали, что со всем этим придется расстаться. И наше главное богатство, доходы от Компании, собиравшиеся и скрывавшиеся в течение двадцати пяти лет, мы надеялись спасти, пока не получили письмо Франсуа. Мы прождали слишком долго, и теперь речь уже могла идти только о спасении собственной жизни. — Жак снова умолк, и Ламприер увидел, как председатель опять пошевелился в темноте. Заговорил Вокансон:

— Существовал подземный ход. Суша и море были для нас закрыты. Из Рошели можно было выбраться только двумя путями — по воздуху и под землей. Под цитаделью находился вход в туннель, ведущий от подвалов цитадели к подземному озеру. Только мы знали это место, а в центре его был маленький островок, на котором мы хранили свои богатства. Озеро тянулось под землей к северу мили на две или больше, а с противоположной стороны протянулась полоска гравия. Оттуда, от этого потайного берега, второй туннель вел к мысу дю Плом…

— Где вы разгружали свои корабли…

— Мы не собирались прежде использовать этот путь для бегства, но теперь нас вынудили к этому обстоятельства. И даже подземный туннель был очень опасен, поскольку он мог вывести нас прямо в лагерь королевских войск.

— Этот лагерь тянулся вверх и вниз побережья на целые мили! — Бофф развел руками в стороны, желая продемонстрировать протяженность линии осады.

— Мы знали, что неподалеку находится полевой госпиталь и, вероятно, казармы. Мы могли бы столкнуться нос к носу с драгунами короля, выйдя на поверхность, и они сами могли бы обнаружить туннель и озеро…

— И золото, — сказал Ламприер.

— Золото приходилось оставить в любом случае. Мы не могли увезти его с собой. Прежде всего нужно было отвлечь внимание, поэтому мы передали настоящее послание Франсуа горожанам. Слух о предстоящей резне прокатился по городу, как… Одним словом, так, словно все рошельцы хотели в это поверить. В ночь на тридцатое мы созвали в цитадели собрание. Горожане приходили тысячами. Мужчины, женщины, наши собственные семьи — жены и дети. Мы заперли двери… — Голос Жака надломился. — Мы верили Франсуа, мы были убеждены, что Рошель и все ее жители обречены. — Он умолк, словно добравшись до главного момента в своем повествовании, и обвел взглядом своих товарищей. Никто не произнес ни слова.

— Итак, вы бежали по туннелю, ведущему из крепости… — подсказал Ламприер.

— Да! — быстро заговорил Жак. — Мы бежали той же ночью. По туннелю, потом переплыли озеро в лодке. Мы ослабели от голода и еле двигались, это путешествие потребовало много времени… Когда мы вышли из туннеля у мыса дю Плом, уже почти рассвело. В лагере никто не спал, казалось, все бросили свои дела, лошади бродили без присмотра, солдаты собирались в кучки, говорили и спорили между собой, с недоумением и смехом тыкая пальцами в сторону Рошели. Этот сброд не заметил бы нас, даже если бы мы открыли по ним огонь. Мы тоже смотрели на Рошель, как и они. В рассветном небе над городом поднимался столб густого дыма, тянувшийся из цитадели. Из окон вырывался дым и языки пламени. Мы молча смотрели, как горел наш город. Потом мы увидели, что люди, охваченные пламенем, начали прыгать со стен. Живые факелы падали на землю, но этого нам уже не было видно. Это продолжалось почти целый час. Даже с такого расстояния все можно было отчетливо разглядеть. Это напоминало беззвучный фейерверк. Каждый раз, когда летело новое тело, солдаты вокруг нас радостно кричали. Они готовились войти в город. Было понятно, что осада окончена. Но тут крики внезапно прекратились…