Марлена де Блази - Амандина

Анжелика пыталась выдавить из себя смех, как при хорошей шутке. Жаль, что наблюдать, как Януш встает и собирается уходить, пришлось сквозь слезы.

— Ты куда?

— В полк. Я же говорил.

— Не останешься на ночь?

— Спать буду в поезде, если он, конечно, будет. Ты понимаешь, почему я не обнимаю тебя на прощание? Действительно понимаешь?

— Да.

— Я люблю тебя. Даже больше, чем я любил, когда ехал сюда.

— Я знаю.

Matka, что вы сделали с нею? Где она, Matka? Где ты, моя маленькая девочка?

— Маман, маман, маман, где вы?

Мечась в бреду, Амандина звала свою мать. Старуха из послушниц, одетая в серое хлопковое платье, приоткрыв рот, спала, сидя на стуле в углу комнаты напротив кровати, где лежала девочка. Старуха открыла глаза, разбуженная лихорадочным шепотом ребенка, встала, подошла к кровати.

— Тише, девочка. Ты должна спать. Спать.

— Пить. Пожалуйста. Дайте воды.

— Нельзя воду. Ничего нельзя. Только спать. Замолчи или я должна буду снова заткнуть тебе рот старым чулком. И связать руки. Ты же этого не хочешь?

Несколькими днями ранее у двух воспитанниц монастыря проявились тревожные симптомы — лихорадка, безошибочное свидетельство скарлатины. День спустя одиннадцать девочек и три сестры женского монастыря заболели, и все они были изолированы в больнице. То, что все в женском монастыре и в школе находились в контакте с уже заболевшими сестрами и ученицами, заставило Жан-Батиста устроить дополнительный изолятор в комнатах, примыкающих к больнице. Здесь он брал мазки, проводил исследования, слушал и наблюдал, и те, кто вызывал хоть малейшее подозрение, хоть намек на недомогание, были немедленно изолированы. Соланж оказалась среди них. Сестры и ученицы, которых признали здоровыми, были ограничены спальней.

Поскольку многие из сестер оказались неспособны выполнять свои обязанности, потребовалась помощь сельских жителей, хозяев, присылали помощников даже из соседних монастырей, чтобы готовить, убирать и помочь с текущими неотложными делами и снабжением. Но Сент-Илер не был единственным местом, где была зарегистрирована скарлатина. Государственные учреждения, больницы, тюрьмы, приюты — все попали в карантин. Еще в самом начале эпидемии Жан-Батист позвонил в районный отдел здравоохранения.

— Да. Доктор, конечно, помощь в Сент-Илер будет послана сразу же, как только это станет возможным. Но вы должны понимать, у нас много случаев заражения. Существуют приоритеты. Если вам нужны лекарства, то здесь мы можем посодействовать… Я понимаю. Ну что ж, доктор, удачи. Мы направим к вам первый освободившийся персонал.

Жан-Батист просил помощи у местного отдела здравоохранения прежде всего из-за Амандины. Именно она беспокоила его больше всего. Эпидемия скарлатины угрожала ребенку с врожденными пороками, даже если они и были немного скомпенсированы, серьезней, чем кому-либо. Для пущей безопасности девочку следовало изолировать не только от заболевших, но и от тех, кто попал под подозрение.

Жан-Батист посоветовался с матушкой Паулой о том, куда бы переселить Амандину, подальше не только от самой больницы, но и от обслуживающего больных персонала.

— Бывшие комнаты Филиппа, — решила Паула. — Они находятся в противоположном крыле здания, таким образом мы могли бы поручить уход за девочкой одному человеку, и не будет никакой причины кому-нибудь еще даже проходить поблизости.

— Да, да, место подходящее. Но кто будет заботиться о ней? Если бы не несчастный случай, девочка могла бы обслуживать себя сама и нуждалась бы только в том, чтобы кто-то проверял температуру и пульс несколько раз в день и в течение ночи, приносил еду. Помогал бы, возможно, ей с мытьем. В сущности, только присмотр, но с…

— Ах, да. Ее травма. Неуклюжая маленькая дурочка — вот она кто. Пытаться делать пируэты в чужих балетных туфлях…

— Вы ничего ей не прощаете, мать? Скоро вы станете говорить, что это она виновата в эпидемии.

Паула вытащила вечный носовой платок из рукава, вытерла рот. Молчание золото.

— Опухоль на лодыжке за прошлый вечер немного спала, но связки порваны. Она должна лежать, держа ногу поднятой, а тугую повязку нужно снимать каждые три или четыре часа приблизительно на двадцать минут и затем накладывать повторно. Нужен кто-то, кто сможет…

— Жозетта. Она крепкая, легко сможет поднять ребенка, и если ей показать, как перевязывать, она повторит все с точностью. Да, Жозетта. Я могу лично за нее поручиться. Сейчас я ее позову.