Марлена де Блази - Амандина

— О да, я бы хотела посмотреть на пакет.

Соланж поднялась, отошла к шкафу и открыла один из трех узких ящиков с нижним бельем. Не глядя, достала завернутый в коричневую бумагу и перевязанный белой бечевкой пакет.

— Вот он. Ты можешь подержать его, но не вскрывать упаковку. Обещаешь?

— Обещаю.

Амандина взяла пакет, нежно держа его как новорожденного ребенка и разглядывая.

— Неужели его действительно принесла та самая дама?

— Действительно. И причина, по которой говорю тебе это сегодня, заключается в том, чтобы ты знала об этом подарке и чувствовала себя менее одинокой. Видишь ли, это своего рода символ любви твоей мамы к тебе.

— Какой символ?

— Символ — это знак. Обозначающий настроение. Чувство. В нашем случае то, что в пакете — символ любви к тебе твоей мамы. Не имеет особого значения, какой символ… Это может быть что-то старинное, что было дорого ей, когда она была ребенком, я не знаю. Но имеет значение, что она хотела, чтобы это принадлежало тебе. То есть, содержимое этого пакета представляет связь между тобой и ею.

— Связь?

— Да, ту истину, что вы являетесь частью друг друга.

— Действительно частью друг друга?

— Действительно. Неважно, здесь ты или нет, неважно, как она выглядит… Все это вещи, которых ты не знаешь и, может, никогда не узнаешь, но это не меняет важного факта. Что она твоя мать, а ты ее дочь.

— Здесь два факта.

— Ты права. Два факта. Держи пакет крепко, и я думаю, что ты будешь менее одинока.

— Когда я смогу его открыть?

— Моя бабушка сказала, что дама просила ее отдать тебе пакет в твой тринадцатый день рождения.

— Тринадцать? Но мне только семь сейчас. Я буду уже старой в тринадцать.

— Я так не думаю, дорогая девочка. Я думаю, ты будешь такой же юной. Гораздо моложе, чем я сейчас.

— Это связано только с числами? Я имею в виду, что разница в возрасте станет меньше по мере возрастания чисел?

— Если нам повезет. Ох. А теперь я думаю, что нам время идти гулять, так что ты должна…

— Красные сапожки. Я знаю.

Каждую среду во время отдыха учащимся разрешали прогулку в деревню, где девочки помоложе ходили в кондитерскую, более старшие заходили в магазин «Монопри» за булавками, тампонами или фиалковой водой. В одну из сред Амандина, которая обычно не присоединялась к прогулкам, а бродила одна, вошла в газетный киоск, пожелала газетчику доброго полдня и неуверенно огляделась вокруг.

— Могу я вам помочь, мадемуазель?

— Да, мсье. Я бы хотела посмотреть журналы со звездами кино.

— А, они здесь. Какой-нибудь определенный?

— Нет, мсье. Могу я посмотреть некоторые?

— Конечно, мадемуазель. Дайте мне знать, когда вам понадобится моя помощь.

Сначала она рассмотрела обложки, затем выбрала один, медленно его пролистала. Ничего. Взяла другой журнал. За полчаса она просмотрела все журналы. Газетчик работал поблизости, подсчитывал журналы и газеты, разрезал бечевки на стопках новых поступлений, подготавливал полки для их расстановки. Он напевал, и Амандине нравилась эта музыка. Им было комфортно в компании друг друга. Когда он разрезал ножиком бечевку на завернутой в газету стопке журналов, Амандина сказала ему:

— Вот этот. Этот, мсье, пожалуйста, я могу посмотреть его?

На обложке журнала, который Амандина хотела посмотреть, было помещено фото актрисы Хеди Ламарр крупным планом.

— Ах, у мадемуазель прекрасный вкус. Самая красивая женщина в кино. Так ее называют, вы знаете.

Амандина улыбнулась. Забрала журнал у газетчика, присела на пол и рассматривала обложку. Пролистала страницы, снова посмотрела на обложку, опять вернулась к страницам. Снова на обложку. Заплакала. Медленно оторвала обложку от остальных страниц и отнесла ее к прилавку, где газетчик обслуживал остальных покупателей. Когда подошла ее очередь, она сказала:

— Я думаю, что мне не хватит денег на покупку всего журнала, поэтому я возьму только обложку. Если это возможно.

Она исследовала глубину своего темно-синего, как полночь, кошелька и стала доставать оттуда монеты, по одной выкладывая их на прилавок перед газетчиком, вытирая при этом слезы тыльной стороной руки. Он начал было объяснять, что нельзя купить только обложку журнала, но быстро сдался перед Амандиниными аргументами.

— Ну, только за обложку, это будет сорок су. Здесь более чем достаточно.

Он подвинул к ней две монеты. Достал носовой платок из кармана, предложил ей, но она покачала головой. Еще одну слезу вытерла рукой и улыбнулась.