Анна Шилай - Дар Солнца

Черт! Я себя выдала, и, не зная, как он прореагирует на это, напряженно смотрела на кудряшки дочери. Пожалуйста… пожалуйста… пожалуйста?

Его пальцы нежно прикоснулись к моему подбородку и приподняли его, заставляя встретиться с ним взглядом.

— На самом деле, привести сюда Ариадну было лишь одним из поводов, — произнес Матвей. Его глаза… его глаза были полны стольких чувств, и я затаила дыхание, боясь спугнуть момент. — Я хотел увидеть тебя.

Увидеть меня?

— Полина. — Он приблизился, не отрывая глаз от меня. — Тебе не надо было убегать тогда… из номера отеля. Если бы ты дождалась, когда я проснусь сам и увижу тебя, ты бы убедилась…. ты бы увидела, насколько бы я был счастлив. Полинка, я был влюблен в тебя с первого курса! — Я смотрела на него и теперь видела, что это настоящая правда. — Я знаю, что, может, вел себя не совсем достойно тебя, но иначе я не умел! И… и я сходил с ума, не зная, как доказать тебе, что я искренен!

Обновленное сердце на миг замерло… а потом забилось совсем иначе — ровно, твердо и уверенно в себе — потому что теперь оно было счастливо.

— Ты была не такой как другие, и я с тобой терялся, — продолжил парень. — И потом…

— Это я была глупой и закомплексованной, — перебила я его, желая опровергнуть его слова. — Ты давал мне понять… а я не верила. Ты позаботился о моей дочке!.. Ты…

— Тише… Она наша дочь, — прошептал он. — Ты сделала намного больше. Ты родила её, хоть и не должна была.

— Должна! Она была от тебя, и иначе я бы не смогла! И это было совсем не сложно! Ну да, немного больно, но…

Я тараторила, а он смотрел на меня с такой нежной улыбкой, как на самое лучшее сокровище в мире. Наверное, со стороны я выглядела забавно…

И в следующий момент он просто поцеловал меня. И это был не тот первый робкий поцелуй, который разжег нашу страсть, а уже уверенный, ясно говорящий "ты моя". Им он заявлял права на меня.

Которые давным-давно у него уже были.

— Ну, молодец, Сафировский! — За его спиной, устав ждать, появилась высокая темноволосая девушка, с насмешкой глядя на Матвея. — С девушкой наедине всего десять минут, а уже запустил язык ей в рот!

— Ребёнка раздавите, дурни! — возмутилась вторая женщина, в которой я узнала его мать.

Матвея аккуратно снял Ариадну с моих коленей и передал ей. Я, едва дыша от переполнявшей меня любви, проследила за нашей девочкой, но потом была повлечена в новый поцелуй, гораздо более глубокий, от которого все внутри меня воспарило в небо.

Можно ли быть ещё более счастливой?

— Так, Сафировский, если ты сейчас же не наденешь этот галстук, я повешу тебя на нем! — В мою комнату ворвался Тима, размахивая тёмно-серой шелковой плоской. — Нам через десять минут выезжать, а ты абы в чем!

— Не наезжай на него, мы не могли никак уложить его волосы, — отмахнулась от мужа Марго, загораживая меня.

— Если бы поехали в парикмахерскую, все сделали бы намного быстрее!

— Ага, сейчас! Не оскорбляй мои способности, Волчаров!

Супруги, ещё перекидываясь подколами, взялись за меня уже основательнее. Марго поправляла не желающую вставать так, как она её зачесывает, прядь, держа наготове лак, а Тим вцепился в мою шею так, словно в самом деле собирается придушить.

И что самое отвратительное, мне было категорически запрещено шевелиться! Видите ли, они не могут женить меня таким, как я обычно выгляжу, иначе Полина убежит, едва взглянув на это "воронье гнездо, словно я головой карбюратор чистил!". А синий галстук, который мы с Настей выбирали больше трех часов, этим же утром был забракован из-за плохого сочетания с костюмом, по мнению опытной художницы Маргариты, и Тим рванул с ним домой, добывать другой — "как чувствовала, поэтому вчера купила!". Ставлю тысячу баксов, что это было запланировано!

— Боже, сколько можно копаться? — На пороге появилась моя сестра. — Так! Это что на тебе надето?!

— Спроси у Тимы, — мстительно ткнул я пальцем в друга и тут же закрыл глаза — Марго включила пульверизатор с лаком.

Сестра сцепилась с ним, а я получил пару минут покоя.

К этому дню я готовился больше трех лет. Нет, помолвлены мы с Полиной были всего полгода, но я с самого начала, ещё в той палате, знал, что рано или поздно женюсь на ней. Сначала я ждал, когда она выпишется из санатория. Каждый день я ездил к ней вместе с Ариадной и видел, как дочка легко приняла её, словно и не расставалась. Когда она засыпала, мы с Полиной гуляли, разговаривали… и, конечно же, целовались. Будучи с ней, я понял, что она так и осталась для меня той идеальной девушкой, и никто, даже Дарина, не мог с ней конкурировать. Было смело, но, когда настал день выписки, я предложил ей переехать ко мне. И дело было не только в Ариадне, что Солнечная и сама понимала.