Бен Окри - Голодная дорога

Я присел на цементную платформу. Куры носились по улице. Две собаки ходили друг вокруг друга, и, когда день в своей жаре достиг апогея, одной собаке удалось взгромоздиться на другую. Вокруг них стали собираться дети, и я понял, что собаки прилипли. Они не могли отлепиться, и дети смеялись. Они стали бросать в них камни, боль заставила собак отделиться, и они с лаем побежали в разные стороны.

Я сел наблюдать за вялыми движениями мира. Кусты буша словно кипели на медленном огне. Птицы садились на нашу крышу. Пыль поднималась от бесчисленных шагов и становилась неотличима от ослепляющего жара. Мой пот высох. Прилетели мухи. Подул ветер, и образовался небольшой вихрь — пыль, кусочки бумаги и мусор взметнулись вверх по спирали. Вокруг вихря забегали дети, и только их пронзительные крики слышались, вместе с птичьим пением, в сомнамбулическом воздухе этого мира.

Все блестело в ярком жидком мареве. Звуки словно оплывали по краям. Нищие тащились из последних сил. Через поселок прошли моряки и шабашники. Мужчины, продававшие амулеты, тапочки, сделанные в пустыне, всякие поделки из бамбука и яркие красные маты тоже пришли к нам. Затем погонщик коз провел свою паству по улице. Козы блеяли и оставили после себя в воздухе запах, который долго не мог унести ветер. Мне надоело наблюдать заурядные события мира. Я пошел к студии и стал смотреть на снимки. Они висели уже давно. Я постучал в комнату фотографа, но мне никто не открыл. Я снова постучал, и дверь тихонько приоткрылась. Лицо фотографа появилось на уровне моей головы. Вкрадчиво, он сказал голосом, к которому был примешан страх:

— Уходи!

— Почему?

— Потому что я не хочу, чтобы люди знали, что я здесь.

— Почему не хотите?

— Уходи и все!

— А что если я не уйду?

— Я стукну тебя по голове, и ты не будешь спать семь дней.

Я задумался об этом.

— Иди же! — закричал он.

— А что с теми мужчинами?

— С какими?

— С тремя мужчинами.

— А ты видел их? — спросил он уже другим голосом.

— Да.

— Где?

— Они разговаривали с Мадам Кото.

— Вот ведьма! О чем они говорили?

— Я не знаю.

— Когда ты видел их?

— Не так давно.

Он быстро закрыл дверь, запер на засов, но потом открыл ее снова.

— Иди! — сказал он. — И если ты снова их увидишь, немедленно приди ко мне и скажи.

— А что вы будете делать?

— Убью их или убегу.

Потом он закрыл дверь. Я немного постоял рядом. Образ его испуганного лица преследовал меня. Затем я пришел домой, сел на цементную платформу и стал наблюдать за всем, что двигалось на нашей улице. От солнца воздух с землей сливались и неотчетливо мерцали, и в какой-то момент я почувствовал, как все неразрешенное возвращается на круги своя — истории, мечты, исчезнувший мир великих древних духов, дикие джунгли, тигры с глазами-алмазами, пробирающиеся по тесным зарослям. Я видел существа, которые несли перед собой звенящие цепи, и кровь стекала по их шеям. Я видел мужчин и женщин без крыльев, сидевших рядами и стремительно поднимавшихся в небо. Я видел, как из центра солнца ко мне летели птицы и лошади, чьи крылья наполовину закрывали солнце и чьи перья отливали рубиновым сиянием. Я закрыл глаза — мир закружился, моя голова полетела в колодец, я открыл глаза, чтобы остановить это падение, когда вдруг услышал звон разбитого стекла, пронзивший дневное марево.

На соседней улице трое мужчин дубинками разбивали стеклянный шкаф фотографа. Затем они в спешке сняли вывешенные на просмотр снимки. Люди на улице, разбуженные шумом, подходили к своим крылечкам. Мужчины быстро посрывали фотографии и ушли в квартал, где жил фотограф. Люди, вышедшие из комнат, оглядели улицу и не увидели ничего необычного. Действие переместилось в комнату фотографа. Я побежал через улицу.

Когда я добежал, дверь комнаты была широко распахнута и никого из мужчин там не было. Как и самого фотографа. Окно было открыто, но я не смог из-за своего роста заглянуть туда и побежал на задний двор. Там я тоже никого не увидел. Я лишь заметил, что двор ведет к другим дворам. Я прошел мимо отхожего места, где кишели мухи и личинки. Здесь пахло так омерзительно, что я чуть не задохнулся. Другая дорога вела в болото и топи, за которыми был лес с могучими деревьями ироко, обече и красными деревьями. Туда вели глубокие свежие следы. Я шел по следам, проваливаясь в грязь, пока мягкая земля окончательно не превратилась в болото. Везде валялся мусор. Странные цветы, травы и зловещие поганки росли на болоте. Буш пышно разросся в неожиданных местах. На другую сторону болота вел деревянный мостик. Следы перекрывали друг друга, и некоторые из них вели прямо в топь. Я осмотрелся вокруг, никого не увидел и решил не продолжать поиски. Я пошел домой, смыл грязь с ног и снова принялся вести наблюдение за улицей. Больше не случилось ничего необычного.