Бен Окри - Голодная дорога

Потом я подошел к грузовикам, привозившим в город мешки с гарри из дальних районов страны. Грузчики со скатанной одеждой на голове выстроились возле открытого борта грузовика, ожидая своей очереди. Я смотрел, как мужчин нагружают, как они, шатаясь, бредут через хаос. Каждый нес ношу на свой манер. Двое мужчин с кузова грузовика клали мешки на головы грузчиков. Одни грузчики неохотно подставлялись под мешок, другие отшатывались, когда мешки еще только поднимались с кузова, а третьи сами шли под мешок, всем телом принимая его вес, нейтрализуя возможную боль перед самым тяжелым моментом. Но один из грузчиков был особенный: громадный, с раздутыми мускулами, косоглазый, лицом напоминающий неприступную башню. Я подозревал, что косоглазие он получил от слишком большой нагрузки. Это был гигант из гаража. Ему взвалили мешок на голову. Он издал загадочный звук и хлопнул в ладоши.

— Еще! Еще! — крикнул он.

Ему взвалили еще один мешок на голову, и его шея почти исчезла, а ноги вдавились в грязную землю.

— Он сумасшедший! — сказал один из грузчиков.

— Пьяный! — сказал другой.

Гигант повернулся к ним с искривленным лицом и крикнул придушенным голосом:

— Твой отец сумасшедший! Твоя мать пьяная!

Затем он повернулся к тем двоим на кузове и стал жестикулировать. Он так звонко хлопал в ладоши, что казалось, был готов на них напасть. Они в страхе отступили.

— БОЛЬШЕ! БОЛЬШЕ! — кричал он.

— Да хватит тебе, — сказал один из мужчин.

— Ты что думаешь, мы политики? — сказал другой.

Жесты гиганта стали еще решительнее.

— Он не сумасшедший, — сказал один из грузчиков. — Он просто бедный, вот и все.

— БОЛЬШЕ! БОЛЬШЕ! — вопил гигант.

— Давай, иди! Этого хватит даже для тебя.

— БОЛЬШЕ! БОЛЬШЕ! — раздавалось из-под мешков.

Они взвалили еще один мешок ему на голову, и из его штанов раздался смешной звук. Его голова совсем исчезла. Звуки повторились. Он пошел в одну сторону, потом в другую. Те, кто ждал своей очереди, расступались на его пути. Он долго не мог выбрать направление, задевая лотки, сбивая столики со свежей рыбой и кучами апельсинов, заходя на территорию торговцев, сшибая корзины с улитками. Женщины кричали на него, хватая его за штаны. Но он продолжал идти, балансируя под тяжестью веса, поскальзываясь и каким-то чудом удерживаясь на нетвердых ногах, кряхтя и потея, тяжело дыша и бормоча: «больше, больше», и когда он прошел мимо меня, я увидел, что его косые глаза смотрели ровно и спокойно под этим чудовищным давлением, его мускулы бесконтрольно вздымались, он глубоко стонал и распространял вокруг себя такой неземной запах пота и угнетения, что я вдруг разразился слезами.

Вокруг собрались люди. Они побросали свои дела, чтобы посмотреть, сможет ли этот человек, который не был мифическим гигантом, справиться с таким весом. Они наблюдали спектакль, устроенный этим коренастым великаном, и это был единственный момент, когда установилась тишина. И когда человек, раскачиваясь и балансируя, пришел туда, куда нужно было доставить мешки, разгрузчиков не оказалось на месте. Он повернулся и позвал их; они выбежали к нему из забегаловки, но прибыли слишком поздно; он вдруг сбросил на землю все три колоссальных мешка; один из них разорвался; секунду великан стоял совершенно прямо, моргая, в то время как люди вокруг приветствовали его; затем он медленно подошел к мешкам и развалился на них, потом люди отвели его к дороге и поднесли ему ведро с водой и полную чашу пальмового вина.

Через какое-то время он, подрагивая коленями, пошел обратно к грузовику, нагружаясь теперь только двумя мешками. Люди продолжали наблюдать за ним, ожидая, что он еще может вытворить с этими мешками. Но все, что он сделал после нескольких ходок, это зашел в забегаловку, заказал большую тарелку толченого ямса, и принялся заглатывать куски, годившиеся для быка. Зрители, которые разошлись, пропустили интересное зрелище — он лихо станцевал с мадам из забегаловки импровизированное фанданго и затем ушел, не заплатив, а мадам бежала за ним следом, размахивая горячей сковородкой.

Автостоянка была самым суматошным местом, какое мне доводилось видеть: люди орали друг на друга, ревели моторы, кричали возчики груженых тележек, из новых магазинов звукозаписи и пивных доносилась музыка, визжали тормоза машин, женщины вскрикивали от внезапных ограблений, мужчины дрались за то, кто понесет чемоданы путешественников. Через дорогу женщина била шваброй сумасшедшего. Прямо при мне был пойман вор и отдан в руки торговцев. Тут и там бегали мальчишки, смотря на все голодными и хитрыми глазами. Возле покосившегося сарая сидел на стуле старик, починщик велосипедов, и курил сигарету, поглядывая на окружающую суету. Рядом застрял автобус, и люди толкали его. Женщина в дорогой одежде, толстая и, по-видимому, очень богатая, отдавала приказания множеству мужчин вокруг нее. Она выглядела очень властно, и лицо ее выражало гордое презрение, когда она скомандовала мужчинам вынуть ее багаж из кузова такси. Здесь было на что посмотреть и было что послушать, здесь все происходило в бешеной спонтанности, так что невозможно было идти прямой дорогой. Я сталкивался с людьми, вступал в лужи грязи, поскальзывался на кучах мусора, размокших на земле. Я смотрел, как на одной стороне дороги девочка подтирает попу младенцу, и вдруг гудок автомобиля ударял мне в ухо, пробирая до кончиков волос. Или я уклонялся от машин перед собой, проезжавших так близко, что казалось, они сознательно хотят переехать тебя, или вдруг кто-то кричал: