Наталия Вико - Шизофрения

Внезапный порыв ветра прошуршал песчинками по стеклам такси. Потом еще один — сильнее. И еще. Водитель поспешно закрыл окно.

— Хамасин, — обеспокоенно сообщил он пассажирам.

— Хамасин, — повторил Онуфриенко. — Не по сезону, — озадаченно сказал он и повернулся к Александре. — Хамасин не по сезону — это знак!

Заметив недоуменный взгляд Александры, пояснил:

— Мир вокруг нас полон знаков, которые надо уметь читать, чтобы выбрать правильный путь.

— Уже заблудились, Александр? — насмешливо спросила она. — Предупреждаю заранее, на меня не рассчитывайте — у меня географический кретинизм, — решила сыграть в блондинку.

— Главное, не заблудиться в самой себе, — глубокомысленно сказал Онуфриенко, — а с топографией мы справимся. Всегда ношу с собой, — похвастался он, с торжественным видом извлекая компас из кармана.

— Чтобы знать направление на Мекку для совершения намаза? — не преминула пошутить Александра. — Вы, помнится, вчера были даосом? Неужели вы так переменчивы?

— Религии — для людей, а не люди для религий, — изрек он очередной афоризм.

«Надо же, какой простой ответ на сложный вопрос», — подумала она.

Ветер стих так же внезапно, как и начался. Такси остановилось на площади, освещенной по периметру яркими фонарями.

— Приехали. Прошу на свободу! — Онуфриенко вылез из машины и с удовольствием потянулся.

Александра последовала его примеру — тоже вышла и тоже потянулась.

— Сломали что-то? — поинтересовался Онуфриенко, привлеченный легким хрустом, который издал ее выгнувшийся позвоночник.

— Не надейтесь, — буркнула она и огляделась.

Они стояли возле небольшого дома, окна которого на первом этаже были превращены в витрины, заставленные сувенирами и манящими разноцветными пузырьками, бутылочками и хрустальными флаконами с ароматическими маслами. Справа в дальнем конце площади под фонарем виднелась опущенная рука черно-белой зебры шлагбаума, с сидящим около него военным, слева — кафе, из открытых дверей которого доносилась восточная музыка.

— Ну, и где ж ваши пирамиды? — поинтересовалась она.

— Завтра увидите, — загадочно улыбнулся Онуфриенко.

Таксист, выгрузив багаж у двери магазинчика и получив деньги, весело махнул рукой, резко нажал на газ и скрылся за поворотом, обдав их облаком пыли. Онуфриенко чихнул. Потом еще. И еще раз.

— Простудились?— не преминула поинтересоваться Александра.

— Не надейтесь, — передразнил ее Онуфриенко и с важным видом показал на парфюмерную лавку. — Жить будем здесь!

— Здесь?!

— Ага, здесь, — Онуфриенко забарабанил в железные ворота рядом с входной дверью.

— Это гостиница — на всякий случай поинтересовалась она, — или частные апартаменты?

— А что вам не нравится?

Александра не нашла, что ответить, потому что внутренний антагонизм между возможностью ночевать рядом с парфюмерией и невозможностью продемонстрировать припасенный гардероб еще не был улажен.

— Это такое, я вам скажу, место! — воскликнул Онуфриенко. Здесь такие люди бывали! У-у-у-у, — восторженно-уважительно протянул он.

— Духи, пудру, одеколон покупали? — не удержалась она.

— Ну, да, ну, да, — Онуфриенко недовольно поморщился. — Знаменитые! Великие эзотерики! Сын Кейси, например, знаете такого?

Александра кивнула, хотя сына Кейси не знала и решила впредь быть поаккуратнее с репликами.

Онуфриенко снова постучал в ворота.

— Значится, актеры всякие, — продолжил он. — Ширли Мак Лин, к примеру. Писатели известные. Место такое, так сказать, интернациональное, со всего мира люди едут.

— Они что, прямо-таки специально едут жить в парфюмерной лавке? — снова не удержалась Александра, но успокоила себя тем, что еще в машине начала играть роль блондинки, которой прощается все.

Онуфриенко хмыкнул и отошел на дорогу. Задрал голову вверх, видимо пытаясь по свету в окнах обнаружить признаки жизни в доме.

— Сейчас откроют, – уверенно пообещал он.

И действительно, ворота, наконец, отворились, и перед ними предстал высокий темноволосый мужчина с радостной улыбкой на лице — не американской — проходной, а гостеприимной — египетской, отражающей неимоверное счастье от встречи именно с вами, а не с кем-то другим, и с распростертыми объятиями ринулся к гостю.

— О-о-о! — Онуфриенко попытался броситься ему на шею, но в результате разницы в росте, приплюсованной к высоте тротуара, на котором стоял египтянин, обхватил того за талию.