Наталия Вико - Шизофрения

Вернувшийся Онуфриенко, судя по выражению лица, наряд тоже оценил.

— Классный прикид! — обнаружил он знание жаргонизмов. — Особенно для пирамиды хорошо будет. Вот чашка, вот чай, — расставил приборы на столике у кровати. — Вот сухарики, — покопался в бездонном рюкзаке, который неохотно отдал важную часть своего содержимого. — Ну, спокойной ночи! — не раздеваясь, лег на кровать и натянул покрывало.

Александра наполнила чашку мутноватой жидкостью, взяла упаковку с сухими хлебцами и вышла в зал. Там, слава богу, никого не было. Устроившись с ногами в кресле, она откусила кусочек галеты.

«Ну, что ж. Чай без сахара с сухими хлебцами, — она пригубила напиток. — Освоим новую диету „а-ля хороший человек“». Мысль показалась ей успокаивающей, потому что диеты были ее страстью и слабостью. В отличие от людей, которые обычно собирают то, что можно рассматривать: почтовые марки, спичечные коробки, монеты, значки и много чего другого часто совершенно бесполезного, но приносящего радость в их монотонную жизнь, Александра коллекционировала диеты. Каждый новая диета — уникальный экспонат в коллекции — тестировалась на собственном организме, и после многодневных тщательных контрольных измерений объема и веса тела попадала, часто вместе с остатками разноцветных баночек и пакетиков, на длительное, чаще — вечное хранение на полку в гараже. Александра иногда подходила к этой полке и рассматривала экспонаты, которые напоминали ей о победах, поражениях и ничьих в борьбе с избыточным с ее точки зрения весом. Самое обидное, что те, ради кого она худела в очередной раз, никогда не замечали никаких изменений и смотрели всегда с обожанием, а если и говорили что-нибудь приятное по этому поводу — то только тогда, когда она сама спрашивала. Последним ее увлечением стало тщательное пережевывание рисовых зернышек в количестве, соответствующем числу прожитых лет. Апофеозом диеты, как обычно, стал торт-сметанник, съеденный на третий день молча и без остатка. И опять никто ничего не заметил. Ни до, ни после торта.

Александра допила чай и прикрыла глаза. Сон пришел быстро, но спать в кресле оказалось неудобно — затекали ноги. Поэтому и сон привиделся дурацкий. Огромная — величиной с астраханский арбуз — египетская папайя, которую притащил счастливый Иван Фомич. «Кушай, деточка, кушай», — приговаривал он, наблюдая как «богиня», постанывая от удовольствия, вгрызается в нежный фрукт. Но тут откуда-то появился неугомонный Онуфриенко и начал бегать вокруг с ушастой кастрюлькой в руках. «Перловка — вот настоящая пища богов!» — неустанно повторял кашевар, пытаясь испортить ей аппетит. Видно так и не смог никому впарить свое варево. Не иначе как боги разбежались и попрятались…

Утренний призыв муэдзинов известил о приближении нового дня. Александра решила подремать еще немного, но сон уже не приходил – дом наполнился звуками и движениями. Она открыла глаза и посмотрела в окно. Небо уже начало розоветь, отогреваясь после ночи.

«Онуфриенко не так уж плох», — отметила она, обнаружив, что заботливо прикрыта покрывалом.

— Так и спали здесь всю ночь? — услышала насмешливый голос за спиной. — А зря. В кровати удобнее.

«Нет. Ничего хорошего в нем нет», — решила она и обернулась, состроив равнодушное лицо.

— Пора вставать. — хмыкнул ее мучитель. — Покрывало только на место отнесите.

— Милая пижамка! — не преминула заметить Александра, разглядывая серое хлопчатобумажное изделие с пестрым рисунком, пришедшее на смену незабываемой майке.

— Это, значится, не пижамка, а спортивный костюм, — беззлобно ответил Онуфриенко, ласково проведя рукой по животу, будто погладил шерстку незаслуженно обиженного домашнего любимца. — И, между прочим, от Версаче!

— Это вам, конечно, сам Версаче сказал? — с серьезным видом поинтересовалась Александра. — В ходе неофициальной презентации на Черкизовском рынке? — она хмыкнула.

— А то! — не стал возражать Онуфриенко.— А у вас плохо со вкусом, я сразу понял! — пробурчал он добродушно, уже направляясь в ванную.

— И что у нас на завтрак? — почти безразлично смогла поинтересоваться она вслед.

Онуфриенко приостановился в раздумье, будто решая, выпускать пугающий призрак перловки из-под крышки лопоухой кастрюльки или немного подождать?

— Свежий лаваш, брынза, зеленый салат и…

Александра неосмотрительно успела бросить на него благодарный взгляд до того, как тот продолжил: