Наталия Вико - Шизофрения

«Да как ты смеешь орать на меня? Я тебе кто? Жена? Секретарша?» — хотела ответить Александра и… широко улыбнулась. Ивану Фомичу был необходим контрастный душ.

— Вань, а Вань, ты не поверишь! — ангельская интонация ей вполне удалась. — Я у такого классного мужика в гостях была, — доверительно, как лучшей подружке, сообщила она.

Рот Ивана Фомича непроизвольно приоткрылся, медленно выпуская воздух, заготовленный для очередного крика.

— Он к обеду сюда обещал караван верблюдов прислать с дорогими подарками, — голосом легковерной провинциальной дурочки поведала она. — Замуж вот меня зовет. Влюбился с первого взгляда. Я думала, такого не бывает, — лукаво посмотрела на сдувшегося крикуна.

Тот смущенно потупился, меняя багровые пятна на лице на застенчивый румянец.

— А ты тут орешь, как белый медведь в жаркую погоду. Народ пугаешь, — Александра указала на замершего охранника-араба.

— А почему это вы не здороваетесь?! — нервно вступила Стелла Петровна, пытаясь вернуть разговор в правильное русло.

— Ой! Стелла Петровна! Дорогая! Здравствуйте! — радостно воскликнула Александра. — Желаю вам хорошего дня и долгих лет жизни!

Стелла Петровна, поджав губы, выпала из беседы, пытаясь переварить услышанное.

— Я… я — волнуюсь, — наконец, пролепетал Иван Фомич. — Дежурный доложил, ушла, домой не возвращалась, не ночевала! А я тебе папайю утром хотел занести попробовать, а тебя нет, — скороговоркой выпалил он.

— Какую еще папайю? — удивилась она.

— Папайю. Египетскую. Ты говорила, что не ела. А я ж беспокоюсь! Я за тебя отвечаю! — извиняющимся тоном пробормотал он.

— Я не глухая! Вы не здоровались! И не надо врать! — снова попыталась ввязаться в схватку Стелла Петровна.

Не говоря ни слова, побледневшая Стелла Петровна послушно удалилась.

«Благотворное влияние Востока», — сделала вывод Александра.

— Насчет замуж соврала, да? — ласково спросил Иван Фомич.

Александра неопределенно повела плечом.

— Так я принесу папайю? — спросил он, с отцовской нежностью глядя на блудную, но оттого еще более любимую дочь…

…За перегородкой у двери лифта, держась руками за живот, сотрясался от беззвучного хохота Зам, похожий на пузатого бога с древним именем Бэс.

— Вы с дипломатического приема? Не успели переодеться? — удивленно спросил Онуфриенко, разглядывая снизу вверх Александру, одетую в скромные белые брючки, дополненные белоснежным шелковым пиджаком, из-под которого выглядывала тончайшая черная блузка, гармонировавшая с аккуратно растрепанными волосами.

— Ага. Сначала хотела, как в детстве, в поход резиновые кеды и школьные рейтузы с растянутыми коленями надеть, да вовремя вспомнила, что постирать забыла, — отшутилась та. — Сумочку возьмите! — указала на объемистый спортивный баул, содержавший все минимально-необходимое для короткой поездки с ночевкой в неизвестное место к неизвестному Гуде. — Только поаккуратней, там много чего разбиться может.

— Как дела? У вас все в порядке? — поинтересовался Онуфриенко, бережно укладывая ценную сумку в багажник такси.

Александра неопределенно пожала плечами.

— А я послушал ситуацию утром и думаю, кто это на тонких планах меня дергает?

— Неужели я? — она сделала вид, что поразилась, хотя и вправду несколько раз сегодня вспоминала «объект исследований».

Онуфриенко понимающе улыбнулся и распахнул дверь машины…

«Такси катилось по ночному Каиру, унося ее в неизвестное…» — вспомнила Александра строчку из шпионского детектива, когда-то очень давно прочитанного в метро по дороге домой, а может, наоборот, в институт. Детектив был скорее всего паршивый. Потому что кроме этой будоражащей воображение фразы про ночной Каир и неизвестность ничего не запомнилось.

Сидящий на переднем сиденье Онуфриенко молчал. То ли завис на тонких планах, то ли вспоминал размолвку с Алиной из-за летающих фараонов или обдумывал текст покаянного письма своей пассии. В том, что они любовники, Александра почти не сомневалась. Иначе, с чего бы это Алине так ревновать и нервничать из-за того, что она с Онуфриенко знакома и что он взялся сопровождать ее в пирамиду?

«Он, конечно, необычный человек, — думала Александра, с любопытством поглядывая в окно машины, везущей ее по вечернему городу в сторону плато Гиза к пирамидам. — И, похоже, изучает меня, так же, как и я его. Наивный ловец потоков женского сознания! Женщину не то что изучить — понять невозможно. Потому что женщина — воплощение тайны! — Мысль показалась ей оригинальной, хотя немного феминистической. — Впрочем, что плохого в феминизме? Если есть женщины, которые не умеют управлять мужчинами — пусть дерутся за свои права».