Владислав Глушков - Клинок Судеб

— Молодцы, хорошо поработали, пошли, покажите всё, — похвалил Семён товарищей и поднялся из-за стола, — спасибо, Алиса, всё было очень вкусно. Ты пойдёшь с нами?

— Нет, нечего мне там делать, сейчас уберу, посуду помою. Потом, может быть, подойду.

Картина, открывшаяся глазам Семёна, когда они подошли к раскопу, завораживала, огромная яма, и посередине стояла совсем не тронутая временем хижина. Трошин спустился вниз, по сколоченной из тонких жердей лестнице и стал обходить строение, внимательно осматривая все детали. Деревянные, брусчатые стены, только потемнели от времени, но нигде не было видно ни малейших признаков трухи или гнили. Семён постучал по стене, она отозвались звонким гулом, похоже, брёвна просто окаменели.

— Это лиственница, — сказал «Лось», — непонятно откуда она здесь взялась, в лесу только ели и лиственные деревья, но стены явно построены из лиственницы, только она могла сохраниться, да ещё и окаменеть срой, болотистой местности.

— Похоже на то, — согласился Семён.

Он ещё раз обошёл строение, заглянул в маленькое окошечко, затянутое слюдой, но ничего в середине не увидел, дошёл до дверей, сколоченные из досок они были навешаны на примитивные железные петли, которые, тоже не пострадали от времени.

— Ну, что пошли? — Семён взялся за металлическое кольцо на двери и обернулся в сторону товарищей, как бы, не решаясь войти в древнюю хижину без согласия, пускай не хозяев, то хотя бы спутников.

— Да, чего ты? — Удивился «Лось». — Испугался что ли? — Он попытался отстранить Трошина от дверей и взяться за ручку, но товарищи остановили его.

— Не спеши, пускай Семён первым войдёт, — сказал ему Вик, придержав за руку.

— Ба, что вы парни? Как будто первый раз на раскопе.

— Ладно, пошли, — решился, наконец, Семён, он рванул на себя двери, де поддались легко, издав тонкий скрип.

Лёгкий ветер вырвался из хижины, пахнув на товарищёй сухостью, затхлостью и ещё чем-то непонятным. Луч солнца ворвался в приоткрытый проём и выхватил из темноты помещения нереальную картину.

Ядрей вышел на опушку леса, В том самом месте, где росло поваленное дерево, то дерево, на котором любила сидеть Синга. Он остановился, присматриваясь к жизни деревни. Вроде всё было как всегда, только вот над кузней Крохара не вился привычный дымок, да вместо некоторых хижин виднелись лишь пожарища, да людей на улице видно не было.

«Может мужчины ушли к ледяному морю, на охоту, а женщины по домам сидят? — Подумал парень. — Что делать, всё равно нужно идти, здесь пускай временный, но мой дом, до тех самых пор покуда не свершиться правосудие».

Решил и пошёл, быстро добрался до кузни, двери были заметены, прошедшей прошлой ночью метелью, Ядрей отгрёб снег и вошёл вовнутрь, там было темно, и холодно, горн, обычно обогревавший кузню, давно затух. Парень набрал мелких сухих щепок, бересты, достал кремень и разжёг огонь в горне, дров хватало, да и огненного камня возле кузни было запасено в достатке. Легкий дымок заструился над кузней, когда Ядрей подбросил в огонь сухие поленья. Парень разжёг лучину, осветив кузню, прошёлся, посмотрел, что осталось из запасов, потом пошёл в дальний угол, туда, где у старого Крохара был тайник и немного подумав, спрятал в него кинжал.

«Негоже рабу с оружием ходить, — прошептал парень, пряча клинок, — лучше полежи здесь до поры до времени».

За спиной скрипнула дверь, пахнуло морозным воздухом, Ядрей быстро закрыл тайник, бросив на него какую-то шкуру, и вышел в переднее помещение, там стоял Альгорд. Мелочный и подлый человечишка, он постоянно на кого-то жаловался, Родгар не любил его, да и ни кто в деревне Альгорда не привечал да вот Сигурду он пришёлся как раз ко двору. Он был никчёмны воином, и совершенно бесполезным человеком на охоте. Невысокого роста, худощавый, слегка сутулый с заострёнными, мелкими чертами лица он был похож на хитрого лиса. Постоянно что-то вынюхивал, постоянно, что-то подслушивал и постоянно пытался всё, что узнал кому-то продать. Но людям в деревне чужая жизнь была ни к чему, никому, за исключением Сигурда. Тот давно приметил нужные ему качества Альгорда и приблизил к себе. Теперь же после убийства Родгара Альгорд стал вторым человеком в деревне.

— А я иду и думаю, кто это в кузне огонь разжёг? — Он подслеповато вглядывался в темноту помещения после того как зашёл вовнутрь с яркого света улицы. — Как это ты раб вернуться решил? И где твой пастух?

— Не тебе, крыса меня рабом называть, — огрызнулся Ядрей, — тот, кому я принадлежал, насколько мне известно, мёртв, и наследников его в деревне нет, а значит, я свободен. Что тебе надо? Говори быстро и убирайся прочь, мне некогда, нужно ещё горн разжечь, как положено, да в кузне убраться.