Владислав Глушков - Княжа булава

— Спасибо большое, мы, пожалуй, пойдём.

— Вы ничего не будете забирать?

— Нет ничего, некоторое время пускай хранится у Вас, счета, за хранение выставляйте, как и прежде.

— Хорошо, тогда вместе со счетами, мы направим Вам и новые договора, на Ваше имя, если Вы, конечно, не будете возражать.

— Нет, какие могут быть возражения? Я попрошу своего адвоката внимательно изучать их и думаю, что я подпишу договора. Всего доброго.

— До свидания господин Позднякоф, — попрощалась с ним управляющая, несколько смягчив окончание его фамилии на немецкий лад.

— Вот, Люк, как я и предполагал, визит в банк ни чем нам не помог, и единственное что я узнал, так это то, что как минимум на один миллион у меня активов больше. Ладно, поехали домой, может быть, что в бумагах найдём.

Вернувшись, домой Виктор Сергеевич вновь засел за ноутбук, он просматривал троку за строкой, колонку за колонкой и нашел. Нашёл отклонения. Во-первых, в один месяц было поступление не от Н.К., а от П.П. Предположительно это поступления непосредственно от генерала Скоропадского, и эти поступления значительно больше, чем обычные. Во-вторых, в этот же месяц все деньги израсходованы, и даже бюджет пошёл в минус, чего никогда не бывало. Но в следующем месяце с поступившей от Н.К. суммы, несколько большей, чем обычно, этот минус был перекрыт, и дальше всё пошло как обычно.

Но на что пошли эти деньги? Виктор Сергеевич достал письмо генерала к Сергею Михайловичу. Нет, даты не совпадали, значит, велась более оживлённая переписка, из которой можно узнать, на что израсходована не малая сумма. В графе расхода, указано просто ремонт.

«Ремонт чего? — Думал Виктор Сергеевич? — что можно было ремонтировать на столь значительные по тем временам средства? Совсем не понятно. Но это след, явный финансовый сед того, что булава была здесь и что с ней что-то произошло».

— Месье Виктор, — прервал его размышления Люк, — что-то нашли, или вновь пусто?

— Кое-что нашёл, Люк, кое-что, да вот только не знаю, куда это кое-что приложить. Пошли, поужинаем, что ли? Прогуляемся, а там может и на ум, что придёт.

— Я не против.

После ужина идти ни куда не хотелось, поэтому Виктор Сергеевич забрёл на задний дворик, там росло несколько деревьев, и стояла совсем патриархальная беседка, но было очень тихо и уютно, идеальное место для размышлений. Он уселся в беседке и вновь начал размышлять, что и где можно было в то время ремонтировать. Во время этих раздумий его глаза блуждали по стене здания, в котором размещалась квартира. Он совершенно бесцельно рассматривал окна, отмечая, что вот в тех не так давно установлены пластиковые, а вон там старые рамы заменены на новые, деревянные, но со стеклопакетом.

«Ну, почти всё как у нас, — подумал Виктор Сергеевич, — а вон окно совсем старое, очень давно не крашеное и не мытое вдобавок. Постой, — окликнул он сам себя, — это окно соседнее с нашим. Точно, вот выходит окно нашей спальни, оно такое же старое, не окрашенное, но оно чистое. Почему? Потому, что дочери ресторатора вчера навели капитальный порядок. А это окно, почему его ни кто не помыл? Но у нас больше ни оно окно не выходит во двор. Значит это не наше окно. Тогда чьё? Соседние с той стороны ухоженные, значит это и не их. Что Выше?»

А выше всё было просто, два окна, то которое было над их спальней и соседнее, над грязным были окрашены в одинаковый цвет, краска выглядела совсем свежей, к тому же на окнах расположились совершенно одинаковые жалюзи. Виктор Сергеевич внимательно присмотрелся к грязному окну и увидел.

Виктор Сергеевич подскочил, ударился головой, и побежал, что было духу наверх в квартиру, он взбежал по лестнице, распахнул двери, совсем не удивившись, что они не закрыты и влетел в кабинет. Вот тут-то прямо на пороге он и замер.

В комнате в двух креслах, друг напротив друга сидели два человека, они не спускали, один с одного глаз и стволов пистолетов. Один из них бы конечно Люк, а вот второй ни кто иной, как полковник Кордубан.

— А вот и наш глубокоуважаемый Виктор Сергеевич, Здравствуйте господин Поздняков, — обратился полковник к вошедшему, не спуская глаз с Люка, — проходите, шо это Вы в дверях застыли, чай Ваша квартирка-то. И ради Бога скажите своему другу, что я не опасен, пускай уберёт свою пушку.

— А Вы не опасны?

— Странный вопрос. Конечно, нет.

— Ладно, поверим на слово, только вот Вы первым свои пистолет спрячьте, а потом уже Люк.

— А шо это я Вам так верить должен?