Януш Гловацкий - Good night, Джези

На улице я убеждал себя, что все русские женщины — психованные проститутки, и конечно (хотя так не думал), она кончит, как та баба во дворе, и мне повезло, что я вовремя сориентировался и опомнился, не то, как знать… жизнь себе мог бы испортить, но, к счастью, обошлось. А они небось сейчас с этим Костей, про которого написали плохую рецензию, в постели и надо мной смеются. Я все бегал, бегал, пока не оказался снова перед Танькиным домом, поднялся, теперь уже быстро, по лестнице, позвонил, а она сразу, как будто ждала… Открыла, уже не голая, а в длинном свитере, наверное, этой самой Таньки, потому что очень приличном, и я спросил, не выйдет ли она за меня замуж. Веришь? А она, все еще в дверях, попросила дать ей время подумать, тем более что откуда-то из глубины квартиры Костя кричал нетерпеливо: «Кто там пришел?» А она ответила, что это немецкий дизайнер одежды, который сделал ей предложение. После чего Костя умолк. Она попросила меня подождать, закрыла дверь, но только на минутку, снова открыла и сказала, что подумала и что согласна. Сейчас она выставит Костю, а со мной может через полчаса встретиться, хотя бы в вестибюле моей гостиницы.

Я поблагодарил и помчался в гостиницу, не очень-то понимая, что произошло, сомневаясь, не спятил ли я и придет ли она. Но она пришла. И как только пришла, я почувствовал, что счастлив. А еще подумал, как взбеленятся моя мамаша и брат Руперт, и расхохотался.

Ну а что касается нашей сексуальной жизни, тут я даю тебе полную свободу. Придумывай что хочешь. Могу только подсказать, что, входя в нее, я плакал, честное слово, а потом вокруг нее обвивался, чтобы не убежала, в Москве я все время боялся, что она убежит, и не оставлял ее одну. Даже когда она в ресторане шла в туалет, заходил вместе с ней, чтобы проверить, нельзя ли оттуда сигануть в окно. И она тоже плакала, а раньше ни одна женщина не плакала, даже проститутки, хотя я обещал заплатить сверх таксы, но они объясняли, что за доплату, конечно, на все готовы, но вот этого и просить не стоит, потому что это унизительно, плач у них зарезервирован для мужей и женихов, которых они любят. И все было бы чудесно, если бы однажды она не почернела и не перестала дышать.

Да, дорогой Януш, я был счастлив, хотя тогда уже подозревал, что добром это не кончится; если на тебя ни с того ни с сего такое сваливается с неба, особенно в московском аду, это не может хорошо закончиться. Поэтому, наверное, мне хотелось плакать, и я плакал. А первое серьезное предупреждение было получено, когда перед отъездом мы пошли на профилактическое медицинское обследование. Маша считала, что болит у нее и дышать мешает душа, но у врачей были хмурые лица, она смеялась, а они настаивали, что это сердце и что без кардинальной операции не обойтись. А она все смеялась и в гостинице нарисовала пастелью дерево, большое и счастливое, с распростертыми объятиями поджидающее птиц.

Пока это все, но я еще отзовусь, учти.

Искренне твой

Клаус

P.S. Я считаю, что в твоем сценарии все еще мало Маши. Возможно, я не прав, но мне хочется, чтобы ее было больше.

Лодзь, унылый рабочий город. Год 1954-й, то есть коммунизм в расцвете. Да, в Лодзи есть киношкола [32] Национальная высшая школа кино, телевидения и театра имени Леона Шиллера (Лодзинская киношкола; создана в 1945 г.), из которой вышли знаменитые мастера польского кино. и кафе «Хоноратка» [33] Культовое кафе, в котором встречались актеры, режиссеры, писатели, художники. Существовало с конца 1940-х до середины 1970-х гг. . Но в остальном — нужда да беда и усталость. В этом городе представший перед судом убийца в ответ на вопрос, почему он убил, пожал плечами, а на вопрос, есть ли у него какое-нибудь имущество, ответил: ясное дело, пара ушей, хер и загубленная жизнь, которая тянулась, тянулась и вот дотянулась. Это город ткачих, эльдорадо для мужчин. Женщины после работы подрабатывают в подворотнях, а после совокупления писают стоя, потому что это лучший способ не залететь. А примерным женам и матерям, коли уж говорить о сексуальной жизни, едва хватает сил, чтобы раздвинуть ноги, дальше они засыпают, прежде чем пьяный муж кончит.

Да, есть тут кабак, единственный в центре, открыт с одиннадцати, но, чтобы в него попасть, нужно в маленьком окошечке наперед оплатить закуску. Устроено все так, что в окошко суешь только левую руку с деньгами. А принимали деньги люди опытные, и, если клиент был поддатый, у него еще и часы снимали.